I ' тШй — 110 — мал участие в ее составлении. Хорошо только знаю, что я лично почему-то не участвовал в этой работе (доджно быть, времѳнно куда-либо уезжал из Владимира). После ареста В. В. Кривошеи и Н. Е. Федосеева начались поиски пишущѳй машинки, и так как тогда во всѳм Владимире быдо не более 4—5 машинок, то власти приступшш к сличению шрифтов. В окружном суде, где в то время я служил, тоже была машинка. К Ореховскому делу жандармы хотели привлечь и меяя, но машинка суда не подошла по шрифту, а на вопрос о рекомендации В. В. Кривошеи я дал ответ, что В. В.—мой ученик по гимназии (я репетировал его года два, когда он был в мдадших классах гимназии) и нуждался в заработке, а потому я и порекомендовал его подицейскому надзиратедю в Орехове. Повидимому, мои объяснения не возбудили сомнения в глазах жандармов, и я никакой карыпо этому деду не понес, а нашу „преступную" мапшнку пришлось нам закопать в глубоком безводном колодце... Говоря о Федосеевѳ, нельзя не помянуть добрым словом его друга и преданнейшего товарища —Марию Германовну Гопфенгауз, которая все делала, чтобы облегчить положение в тюрьмѳ физически доводьно слабого Федосеева. Таковы те немногие данные, которые сохранились в моей памяти о том талантливом юноше, который был так недолго в нашем кружке, но влияние которого на всех нас было громадно. Под влиянием Федосеева наш кружок стал издавать рукописный журнад „Звезда", в котором, меж^у прочим, были статьи о восьмичасовом рабочем дне и перевод Каутского— „Экономическое учение К. Маркса". Не забудем, что все это проиеходидо в 1892 г., т.-е. за два года до появления книг Струве и Бельтова, которыми обычно определяется зарождение марксизма в России. Серіей Шестернин.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4