b000001822

- 61 — Щ прошу тебя не оставлять насъ въ святыхъ твоихъ молит- вахъ и почаще посѣщать насъ: я здѣсь никого не могу найти, съ кѣмъ бы могъ искренно побесѣдовать о снасевіи души своей. Всѣ окружающіе меня придворные ищутъ только своей пользы: одинъ добивается быть бояриномъ, другой — окольничимъ, третій иной какой-либо почести проситъ, a о пользѣ душевнои и поговорить не съ кѣмъ, да и времени нѣтъ:, Бога радп, отче святый, не оставляй насъ, чтобы я могъ имѣть тебя всегда пастыремъ добрымъ и собесѣд- никомъ о спасеніи нашемъ». «Да будетъ воля Господня и воля царская», со сми- реніемъ отвѣчалъ инокъ и приступилъ къ бесѣдѣ. Съ обыч- нымъ ему воодушевленіемъ, со слезами на гдазахъ йларіонъ началъ преподавать наставленіецарственному юношѣ. «Тебѣ, благочестивый царю, говорилъ нодвижникъ, Богъ вручилъ судъ свой и правду свою судити на землѣ сыновомъ чело- вѣческимъ; твой царевъ судъ есть Божій судъ, сердце бо царево въ руцѣ Божіи, а посему подобаетъ тебѣ, благоче- стивый царю, быти бдагу, кротку, милостиву, долготерпѣ- ливу и непамятозлобну, паче же всѣхъ праведну, всегда поминающу, что слово царево никогда же премѣнно бываетъ и всѣмъ образъ собою въ добродѣтеляхъ и во благочиніи даяти и яко солнцу на благія и злыя свѣтити, паче же всѣхъ милостиву быти» . . . Долго продолжалась эта первая бесѣда пустынника, опытнаго въ духовной жизни, съ юнымъ царемъ, п царь былъ тронутъ до глубины души, изъ глазъ его лились сладостныя слезы умиленія^ никто еще до сихъ поръ не говорилъ съ нимъ такъ задушевно, и царственный юноша сразу полюбилъ Флорищевскаго подвижника и отнынѣ инокъ Йларіонъ сдѣ- лался духовникомъ и самымъ близкимъ другомъ и собесѣд- никомъ царя до самой его смерти. По примѣру царя и всѣ при дворѣ царскомъ начали съ великимъ уваженіемъ отно- ситься къ Иларіопу, часто его приглашали во дворецъ, са-