— 5 — хотѣлъ только одного—соблюсти въ цѣлости и утвердить на вѣки нерушиыо унаслѣдованное имъ владимірское княженіе, а обо всей Руси онъ не заботился. Онъ утвердилъ основу грядущаго государства на сѣверѣ и закрѣпилъ средоточіе его. Добывши отъ Рязани Коломну^ удвердивши владимірское княженіе Нижнимъ, а въ сторону Новгорода Тверью, Рыбьей Слободой, Мологой^ Угличъ-Полемъ, онъ слилъ со стольнымъ городомъ Владиміромъ все Поволжье, всю Болгарскую страну, всѣ вологодскія мѣста. И всю эту обширную страну съ того времени стали считать за великую Русь. Самъ Новгородъ смирилъ свою гордыню передъ Владиміромъ и считалъ свои отдаленныя земли, на которыя заявлялъ притязанія, безвозвратно потерянными. Ни Ростовъ, ни Суздаль, со времени Всеволода, не могли уже мечтать о своемъ старинномъ первенствѣ. Во время его княженія Суздальско-Ростовскій край сложился окончательно какъ бы въ особое благоустроенное государство, гдѣ великокняжеская власть почти достигла высоты самодержавія. Кіевъ не считался болѣе столичнымъ городомъ всея Руси; одинъ Владиміръ былъ „глава всѣмъ". Все это произошло не по какимъ-либо широкимъ замысламъ Всеволода, а вышло само собой по природнымъ и народнымъ условіямъ; свой народный бытъ и свобода здѣшней страны привели къ тому. Всеволодъ не стоялъ ничѣмъ выше своихъ современниковъ, хотя по многимъ особенностямъ своей родины былъ весьма отъ нихъ отличенъ. Онъ прилежалъ всей душой только къ своей „дѣдинѣ" и „прадѣдинѣ". Его вотчина была наиболѣе ограждена отъ вторн{енія чужеземцевъ и вставала на войну лишь въ крайней необходимости. Ей необходимъ былъ тогда такой князь, какимъ былъ Всеволодъ, —мирный и рачительный, семьянинъ и домостроительный хозяинъ. У него не было и въ мысли „поберечь кіевскаго престола, онъ не думалъ о благѣ „всей Руси"^ но это былъ порокъ не его лично, а общій порокъ времени и грѣхъ цѣлыхъ поколѣній. Во времена Мономаха, въ этомъ отношеніи, Русь стояла гораздо выше. Послѣ Мономаха всюду развелись мелкіе князья, владѣльцы одинокихъ и ничтожныхъ мѣстечекъ и городовъ, а число настоящихъ князей въ древнемъ смыслѣ все убывало. Кіевъ обратился теперь въ окраину, которую каждый князь старался урвать себѣ. Всеволодъ вышелъ ни въ отца, ни въ брата: онъ зналъ только свое и только себя, а до остального и до другихъ—ему не было дѣла. Политика его, по отношенію къ другимъ княжествамъ, нерѣдко была двуличная, и только у себя дома, на владимірскомъ княженіи, онъ не переставалъ слыть отцомъ подданныхъ и „благосерднымъ государемъ". За все долговременное княженіе онъ вовсе не стремился къ тому, чтобы изъ Владиміра владычествовать
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4