_ 4 - тическимъ разсчетомъ, самообладаніемъ и т. п. качестваіш? Что новаго, и своего, можемъ сказать мы и о самомъ Всеволодѣ III, по заключенію однихъ историковъ, самовластно хозяйничавшемъ и въ Новгородѣ, и въ остальной Руси?' II. Рядъ такихъ вопросовъ, стояищхъ въ связи съ изученіемъ исторіи Ростово-Суздальскаго края, безъ сомнѣнія, при подробномъ, спеціальномъ изученіи ихъ мѣстны.ѵш архивными коммиссіями, мон^етъ разрѣшаться своеобразно. Какую же долю въ разрѣшеніи ихъ приметъ на себя археологія? и не слѣдуетъ ли объ этомъ предварительно условиться? Должны ли мы, археологи и историки, слѣдовать въ изученіи исторіи нашего края и всей исторіи XII и XIII вѣковъ, русской исторіи вообще, опредѣленной программѣ, заключающеися частью въ названныхъ уже вопросахъ —идти къ ихъ рѣшенію, или пока 'іолько собирать одинъ сырой матеріалъ для нихъ, —собирать всякій, случайно попадающій въ наши руки, оставляя разработку, т.-е. пониманіе его смысла, уже грядущимъ поколѣніямъ? И чѣмъ же мы должны руководствоваться, собирая одинъ сырой матеріалъ? Чѣмъ-нибудь да надо? Мы стоимъ, именно, за опредѣленную программу, а не за случай, не за то, чтобы плыть туда, куда кривая не вынесетъ. РІзъ сопоставленія разрѣшенныхъ другими названныхъ уже вопросовъ съ новымъ нашимъ матеріаломъ, который мы собирали и будемъ еще собирать, съ новыми нашими или посторонними рѣшеніями, мы должны были бы, казалось, прежде всего высказаться за то или другое предложенное рѣшеніе, а не сидѣть у архивнаго моря, сложивши руки: это дѣло-де не наше. Возьмемъ, для примѣра, княженіе Всеволода III, столь близкое къ указанной нами задачѣ; какъ мы его понимаемъ? Какъ извѣстно, всѣ историки ревностно хвалятъ Всеволода Юрьевича. Одни говорятъ. что онъ самовластно хозяйничалъ какъ въ Новгородѣ, такъ и въ остальной Руси, что противниковъ у него въ этомъ яѣлѣ не было. Это принято почти всѣми. Но является другое мнѣніе о Всеволодѣ Ш,—справедливо ли оно или нѣтъ? Говорятъ напр., что не всегда, въ продолженіи 36-ти-лѣтняго своего княженія (1176—1212) Всеволодъ III находился въ такомъ положеніи, какъ мы себѣ представляемъ, рисз'я его себѣ самовластнымъ. Лѣтопись отмѣчаетъ, какъ дѣло непохвальное, владимірское самовластіе, на которое жаловалися не разъ новгородцы. Всеволодъ Юрьевичъ не былъ княземъ всея Руси не только въ глазахъ князей того времени, но и въ своихъ собственныхъ: онъ былъ лишь владимірскимъ княземъ. Онъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4