b000001761

-іл^ГГЧ% 4JFv#% 59 дожникъ, всѣмъ своимъ существомъ отдававшійся тому отдаленному вѣку, который онъ хотѣдъ вос- пропзвести въ воображеніи слушателей. Эти лекціи надо было слышать самому, чтобъ оцѣнить все ихъ значеніе: кнпга Костомарова аСѣверно-русскія на- родоправства» сильно отъ нихъ отличается, только отчасти иапоминая о нихъ его слушателямъ. Въ этихъ лекціяхъ, за самыми фактами, художественно расположенньши, за образами, встававшими передъ нашими глазами, какъ живые, такъ сказать, доми- нировалъ самъ лекторъ, своимъ тономъ, годосомъ, выраженіемъ лица, взглядомъ, иногда незначитель- ньшъ ягестомъ, паузой, совершенно овладѣвавшіп своей аудиторіей, заставляя ее то вдумчиво сосре- доточиваться на новой мысли, то горячо, до под- ступающихъ къ глазамъ слезъ, скорбѣть, то пзум- ляться передъ сидою подвижническаго духа, идп величіемъ событія, то чувствовать презрѣніе къ визости, то смѣяться надъ человѣческою глупостью, которой ловко пользуется дальновидный практикъ. И когда лещія, продолжавшаяся иногда безъ пере- рыва часа полтора, кончалась, слушатель выходилъ изъ аудиторіп не только обогащенный массой но- выхъ фактовъ и мыслей, — онъ былъ тронутъ, иногда потрясеиъ, и всегда чувствовалъ, что онъ, слуша- тель, въ зтотъ часъ иди полтора пережилъ многое... А Словомъ, повторяю, — такого мастерскаго, орпги- нальнаго лектора, какимъ былъ покойный Нико- лай Ивановичъ, и притомъ, лектора, отличавшагося необыкновенной художественной простотой, чуждой всякоп искусственности, другого въ Петербургѣ не 1 /