b000001761

uu^TT^S ^_Aea 33 бѣдныя головы; — и многіе, выйдя въ юнкера, и сло- жили... Обращаясь къ урокамъ словесности въ этомъ по- слѣднемъ, седьмомъ, классѣ, вспоминаю, что въ ру- кахъ у насъ бвіла невозможная Исторія русской литературы Зеленецкаго, но ію ней отвѣчали мы только на выпускномъ экзаменѣ; въ классѣ же зна- комились съ выдающимися произведеніями русской литературы, преимущественно ХѴШ вѣка, въ исто- рическомъ освѣщеніи, продолжая въто?кевремя учить наизусть нѣкоторые образцы. Ожатые и дѣльные разсказы В. Я. были по-прежнему интересны и под- держивали и развивали въ насъ любовь къ родной литературѣ; но замѣчательно вотъ что: потому ли, что новѣйшіе русскіе шсатели, вообще, не смотря на наступленіе новаго времени, еще не допускались въ курсъ литературы, или по чему другому, но только, даже въ классахъ В. Я. Отоюнина, мы почти ровно ничего не слышади ни о Лермонтовѣ, ни о Гоголѣ, и весьма мало о Пушкинѣ... Все это, болѣе живое, болѣе понятное молодежи, весь этотъ мате- ріалъ, который вошелъ потомъ въ «Руководство къ теоретпческому и историческому изученію литера- туры» и въ «Пособіе при преподаваніи словесно- сти» — все это было еще не для насъ, и, какъ я слышалъ отъ позднѣйшихъ учившихся у Отоюнина поколѣній, вошло въ уроки его въ гимназіи нашей п женской Маріинской, уже послѣ нашізго оконча- нія курса. Написавъ на выпускномъ экзаменѣ сочиненіе «О пользѣ чтенія книгъ» и прочтя на торжёственномъ иаъ ИСТОМИ МОЕГО УЧИТВЛЬОТВА. 6