b000001761

274 и, какъ только сеова наступитъ моментъ пробужде- нія, сразу выдвигаетъ изъ своей среды цѣлый рядъ дѣятелей... Такъ было въ исторіи всюду и всегда; было такъ и у насъ. Чего ужъ, кажется, мрачнѣе эпохи конца сороковыхъ и начала пятидесятыхъ годовъ, а посмотрите, сколышхъ, напр., крупныхъ писателей подготовили эти годы, — писателей, кото- рые только ждали момента, чтобы развернуться во бсю ширь. И Тургеневъ, и Григоровичъ, и Гонча- ровъ, и Достоевскій, и гр. Л. Толстой, я Писемскій, и Островскій, и Некрасовъ — всѣони развивались и окрѣпали именно въ эти печальные годы. Тоже было и на всѣхъ другихъ поприщахъ дѣятельности, не только въ художественной и критической. Явились корен- ныя реформы, какъ освобожденіе крестьянъ и су- дебная, — рефорны, сразу измѣнившія условіяжизни, — явились и люди, и вся Россія ихъ знаетъ и чтитъ ихъ имена. Какъ растеиію нуженъ свѣтъ, тепло, воз- духъ, почва, чтобы оно расцвѣло, заявивъ себя пыш- нымъ цвѣтомъ и сладкимъ плодомъ, такъ и выдаю- щимся людямъ нуяіны извѣстныя общественныя условія, чтобы проявить на дѣлѣ таящіяся въ нихъ способности. Вспомнимъ только, сколько лишь на моей памяти, на моихъ глазахъ, въ одномъ Петербургѣ, тридцать лѣтъ назадъ жило и дѣйствовало на одномъ педаго- гическомъ поприщѣ, высокоталантдивыхъ, выдаю- щихся людей, — и какихъ людей! Тутъ и гр. Д. А. Милютинъ, и Пироговъ, и Ушинскій, и Н. А. Выш- неградскій, и Рѣдкинъ, и Кавелинъ, и Чистяковъ, и Стоюнинъ, и Водовозовъ, и Погосскій, и Золотовъ,