b000001761

^T^A 235 т 1 рыхъ здѣсь учешща могда имѣть скодько угодво, ііровести задуманный курсъ, съ начала до конца, предоставленный моему усмотрѣнію, то позвоію себТ; о немъ распростравиться. Это не быдъ ни курсъ теоріи сдовесности на лятературныхъ образцахъ, нп исторія русской литературы... Это быдъ, такъ ска- зать, опытъ, бодѣе или менѣе, систематическаго руко- водства самостоятельньшъ чтеніемъ лучшихъ про- изведеній новой русской литературы, съ критиче- скимъ къ нимъ отвошеніемъ; причемъ, я имѣлъ ввиду выясненіе, какъ самыхъ красотъ посдѣднихъ, такъ и относительнаго, историческаго, ихъ значенія. Въ основу же эстетической и исторической критики Пуш- кина, Грибоѣдова, Лермонтова, Гоголя, Кодьцова, взядъ я Бѣлинскаго, который у моей ученицы быдъ весь, и скоро сдѣлался ея дюбимой книгой; по отяо- шенію же къ Тургеневу, Гончарову, Писемскому, Островскому, руководился я Добролюбовымъ. Уроки эти были совсѣмъ особенвые; формальный, хотя и очень жалкій курсъ псторіи литературы (только до Гоголя) былъ пройденъ въ институтѣ, и ученица въ разбродъ, болыпею частію, въ отрыв- кахъ, читала многое; — иредстояло только выучить ее съ толкомъ читать и заставить прочесть основа- тедьно главнѣйшія произведенія, образовать въ ней вкусъ н извѣстныя критическія требованія отъ про- изведенія искусства. И вотъ я, изъ бесѣды ближе ознакомившись съ знаніями и развптіемъ ученицы, разсказалъ ей урока въ два — три о характерѣ пись- менности до-иетроБской, освѣтивъ значеніе былинъ и пѣсенъ, а затѣмъ, въ отрывкахъ, прочптадъ, частію ftfi