b000001761

■^М^Шж- _/*-. и^^^к. 229 вала средствъ къ жизни... Служить онъ не хотѣдъ, да и не могъ. Литературныя способности требовали отдыха отъ нереутошенія. И вотъ, этотъ, такой фи- лософъ и мудрецъ въ теоріи, и такой истинно ма- лый ребенокъ въ практической жизни, а уже тѣмъ бодѣе, въ совсѣыъ чуждыхъ еыу коммерческихъ иредпріятіяхъ, — вдругъ затѣваетъ временно заняться для отдыха и иоправлевія матеріальнаго положенія, — какъ бы вы думалп, чѣмъ?— Куроводствомъ! На за- нятыя у кого-то небодьшія деньги онъ заводитъ окодо Петербурга, по Шлиссельбургскому тракту, всякихъ сортовъ куръ, перебирается съ семьеи осенью на дачу, и начинаетъ опыты по всѣмъ правиламъ науки... Не прошдо года, много полутора дѣтъ, какъ странная затѣя окончилась поднымъ раззореніемъ... Онъ перебрался на крошечную квартирку, на дворѣ, въ одинъ изъ громадныхъ домовъ Гороховой улицы, близъ Семеновскаго моста... Здоровье разстроидось окончательно... Одѣдали ему операцію, и неудачно... Въ Ноябрѣ 1867 г. онъ скончадся, оставивъ бук- вадьно въ нищетѣ жену съ мдаденцемъ — сыномъ. Немногіе, оставшіеся ему вѣрными, близкіе люди, болѣе, чѣмъ скромно, справидп похороны, проводя бѣднаго Тодля, едва ли въ количествѣ не болѣе че- ловѣкъ пятнадцати, въ его послѣднее жидище, на Волково кладбище... Возвращаюсь къ воспомпнаніямъ о нѣсколькихъ, наиболѣе памятныхъ мнѣ, частныхъ урокахъ. Въ концѣ 1863 года, черезъ одну знакомую даму, съ братомъ которой я занимался русскимъ языкомъ,