b000001761

%т-яе*. 219 совпали со знакомствомъ съ Томемъ; ее мало встрѣ- чалъ я людей литературы, науки и общественноп дѣятельности и во всей дальнѣйшей моей жизни. Го- ворю это не для того, чтобы похвастать на старости лестньгаи знакомствами, но для того, чтобы воздать признательностыо тѣмъ дюдямъ, мертвыжъ и жи- вьшъ, которые не дали маѣ оаустить руки и голову въ тяшеломъ личномъ горѣ и утратахъ, какія нри- ходилось не разъ выносить; не дали придти въ от- чаяніе отъ всего, что нришлось видѣть и испытать въ долгую эпоху недагогической реакцш. Тяжела жизнь учителя, который, чтобы только просущество- вать, долженъ трудиться изо дня въ день, какъ за- веденные часы. Страшно съуживаютъ его вѣчные уроки, все объ одномъ и томъ же, этотъ тѣсный мірокъ такихъ же тружениковъ, какъ и онъ самъ, — мірокъ, исключающій все живое, общественное, про- грессивное, и въ концѣ концовъ часто дѣлающій рус- скаго учителя какимъ-то отщепенцемъ общества. Вотъ почему не могу не радоваться, что счастливая судьба не допустпла меня до такой замкнутости въ одномъ учительствѣ и, благодаря тѣмъ или другпмъ личностямъ, о которыхъ еще буду говорить, всегда держала меня въ связи съ обществомъ, литературой, искусствомъ, наукой... Съ Феликсомъ Густавовичемъ Толлемъ нознакомил- са я еще въ нервой половинѣ 1861 года, на педа- гогическихъ собраніяхъ Василеостровской школы, куда онъ пріѣзжадъ но приглашенію своего близкаго знакомаго Ѳ. Ѳ. Резенера. Въ это время онъ уже пользовался извѣстностью серьезнаго педагогическаго !'Г «'