b000001761

144 щимъ всѣхъ насъ знаніемъ дѣда, искусствомъ и дѣль- ностью преподаванія. Но во весь ростъ и сразу предсталъ предъ на- шими изумленньши глазами этотъ оригинальный, можно сказать, единственный видѣнный мною въ жизни, настоящій педагогъ по-призванію и глубо- кому общему и сііеціальному образованію, на собра- віи въ слѣдующую субботу. Тутъ уже, можно ска- зать, не мы веди засѣданіе, не любимый, болѣе со- лидный изъ всѣхъ насъ, обычный предсѣдатель на- правдялъ пренія, — нѣіъ, это бьыо собраніе, котораго побѣдоноснымъ героемъ и направителемъ всецѣло явился одинъ онъ, этотъ таинственный незнакомецъ. Совершенно оставляя въ сторонѣ частносіи и во- просы второстепенные, подробности методическія, недоумѣаія, накопившіяся за недѣлю, онъ прямо на- чалъ съ самаго существеннаго, основнаго. Началъ онъ съ вопроса о воспитательномъ зваченіи школы вообще и зависимости отъ него всего методическаго и дисцишшнарнаго строя на твердомъ основаніи са- мой широкой гуманности, которая должна быть по- ложена въ основу всего педагогическаго дѣла. Соб- ственно говоря, это былъ не совѣтъ, не засѣданіе школы, — это была цѣлая вдохновенная, полная са- мыхъ глубокихъ мыслей и философскаго значенія, сплошная рѣчь. длившаяся часа три передъ изум- ленными юношами, никогда не слыхавшими ничего нодобнаго и глубоко пораженными этимъ, новешъ для всѣхъ насъ, сювомъ яеобыкновеннаго человѣка. Голосъ его, звучавшій искренностьюи убѣждсніемъ, и проницательные, глубокіе. озаренные внутреннимъ