b000001761

^«iUL 112 въ ушахъ моихъ дивные звуки этихъ вдохновен- ныхъ мастеровъ патетическаго птальяаскаго пѣнія. До сихъ поръ еще не могу вспомнить безъ трога- тельнаго чувства этого Арнольда Мельхталя (Карлъ Омѣлый) — Тамбердика, этого Альмавиву — Кальцо- лари, эту Травіату и Оомнамбулу — Бозіо, эту Нор- му — Лагруа, этого Бартоло, или Леіюрелло — ■ Ла- бдаша. Всякая нужда, всякое горе забывадись при этихъ звукахъ, и до сихъ поръ помню, какъ, съ братьями и сестрой, пѣшкомъ хаживади мы въ Большой театръ съ Петербургской стороны черезъ Неву, и такимъ же порядкомъ ночью возвращадись дазадъ, захва- тивъ, коли были доньги, на обратномъ пути, въ кол- басной, горячихъ колбасъ и пеклеванниковъ на ужинъ. И Боже мой, какъ кратокъ казался намъ длинный путь за спорами о пѣвцахъ и напѣваньемъ на мо- розѣ ухваченнихъ на память мотивовъ; какъ вкусны были, по возвращеніи домой, къ дядѣ, эти колбасы, поѣдаемыя нами четырьмя, въ безмолвной ночной тпшинѣ крѣпко спавшаго дома, въ маленькой ком- натѣ братьевъ, при иашей болтовнѣ шепотомъ, что- бы не разбудить старшихъ... Проходя памятыо по лицамъ и явленіямъ, болЬе или менѣе благотворно вліявшимъ на мою юность, не могу пройти молчаиіемъ прекрасной личности дяди, — родного брата моего отда. Этотъ, какъ онъ самъ себя называлъ, «одинъ изъ послѣднихъ, остав- шихся въ живыхъ человѣковъ прошлаго вѣка», ро- дившійся въ одинъ годъ съ Пушкинымъ, въ 1799 году, и умершій въ полномъ обладаніи своимъ недюжин- ■і&ь^тШ' і **~£: ^аіаііуг