b000001756

Сырчан (брат Огрока) остался у Дона, прокармливая себя рыболов- ством («рыбою ожившу»). Тогда Владимир Мономах пил золотым ішюмом из Дона, захватив всю страну их и изгнав окаянных агарян. По смерти же Владимира, когда у Сырчана остался один певец (rj'- дец) Орь, тот послал его в Абхазию (к брату Отроку), со словами: «Владимир умер, так возвратись, брат, приди в свою страну». Молви,— сказал Сырчан Орю, — мои слова ему, спой ему половецкие песни. Если он не выразит жепания (вернуться на родину), дай ему понюхать травы, именем евшан». Когда Огрок не захотел ни воэвратиться, ни послушать половецких песен, Орь дал ему понюхать травы. Когда тот понюхал ее, то заолакал и сказал: «Лучше в своей стране лечь костьми, нежели бытъ славным на чзокбине». И возвратился в свою страну, от него же и родился Кончак, который заходил за "(русскую реку) Сулу пеашш', нося котел на своих плечах». За Галицкои летописью с 1267 по 1290 г. помещена Волынская, находившаяся под стилистическим влиянием и Киевской и Галицкои летописи. Но волынский летописец был более придворный, чем воин, и образованность его сложилась не на образцах переводной исто- рической литературы, а на русской, не без склонности к церковной книжности. Впрочем, он тоже был достаточно реалистичен. Переходим' к Суздальской летописи, точнее к летописям, вед- шимся в центрах Суздальского края, Суздали, Владимире, Ро- стове. Собсгвенно говоря, слеяует остановиться лишь на летописи Владимирской, которая представляла собой свод и остальных летопиоей Суздаиыцины. Анализ луічшнх дошедших до иас списков XIV и ХѴ вв., содержащих очень сложный летописный текст, позвс- ляет предіположить, что летопись Владимира Суздальского началась связно с половины XII в. Затем, с 80-х годов того же века, начались попытки создать во Владимире. «общерусский» летописный свод. Этот «Владимирский общерусский свод» начинался «Повестью враиенных лет» и пользовался южными летописями, Киевской и Переяславской (Переяславля гожного). В дальнейшем' своем существовании «Влади- мирсюій общерусский свод» пополнился другими среднерусскими лето- писями. В результате мы имеем те лучнгие сяиски сяожной летописи, которые едйнственно и сохранилй вам «Повесть временных лет», с ее киевским и суздаяьским продолжениями и с остатком ГалиіціЬ-Во- льшской летописи. Эти списки таковы: 1. Лаврентьевский, писанный на пергамене монахом Ла- врентием в 1377 г. 'длл Суздальского князя Дмитрия Константяновича. 2. Радзивиловокий, писанный во второй половине XV, в. со смоленского иллюстрировашого оригинала; назван по принадлеж- ности князьям РадзивилаМ. 3. Московско-ак адемигаеский, писанный в XV в.; назван по принадяежности библиотене б. Московской духовной академии. 4. Ипатьевский, списанный с юго-^ападного оригинала во Пскоее около 1425 г.; назван по ПірИнадлежносш Ипатьевскому костромскому монасгырю. В этом списке— Галицко-Волынская ле- топись. Остальные списки, более иоздиие, не перечисляю. Ш