b000001756

а товар их грабяче». Очеёидно, писал ненавистник суздальцев и непо- чегник их князя, смерть которого он поставил в связь с пьянством у, какого-то Петрила и оопроводил разгромом его имущества и уничто- жением его земляков. ! Развитые, обширные повествованрія Киевской легописи XII в. в болыішнстве трудно отделить одно от другого. Однн рассказ вли- вается в другой, соединяясь с ним сплошной цепью фактов. Но все же можно выделить несколько сюжетных целых в каждом из этих потоков усюбщ и споров-. или по крайнеій мере пр.оследить по рядуі эпизодов лейтмотив, сопровождающий какой-либо персонаж. К таким, например, очерченным летописью фигурам относится мыкавшийся по разньш княжествам Вячеслав Владимирович, слабый, сговорчивый и невластолюбивый, которого Изяслав Мстиславич и устроил под ста- ростъ сидепъ вместе с собою на киевском столе, пояьзуясь в своих интересах его родовым авторитетом как старшего из сыновен Моно- маха. Еще ярче очерчен в ряде эпизодов северный князь Андрей Юрьевич (Боголюбскйй), поражавший южан своим рыцарством во время борьбы из-за Киева в 50-х годах XII в. Приведем несколько эпизодов из этой первой половины биогра- фии Андрея. В 1149 г. Юрйй Владимирович Суздальскнй послал своих сыновей Ростислава и Андрея с половцами начать войну, с Изяславом Мстиславичем 'Киевским. Ночью случился шополох зол», и половцы бежали. «Сущу Андрееви напереди, а брату его Ростиславу за ним стоящу и вабящу к оебе (т. е. когда он звал Андрея отступить), Андріей же не іюслуша. его, но стерпе пополох той. Андреева же дружина, приездяче к нему, жалодахутъ: что твориши, княже? и поеди, княже, прочь; аже ли добудем сорома! Андрей же не послу- ша их, но возложи надежду на бога, пережда до света». Только на рассвеге, когда половцы опомнились и вернулись, Ростислав и Андрей отступили, дожидаясь помощи от отца их, Юрия. Когда у Луческа, занятого неприятелем, сыновья Юрия увидели стяги (знамена) отца, а лучьская пехота уже стала перестреливаться с ними, братья Андрея не угадали, что он хочет начать схватку, «яко хощеть ткнути на пешце, зане и стяг его видяхуть не возволочіен (т. е. знамя Андрея еще не было поднято): не величаву бо ему сущу на ратный чин, но похвалы ищучи от единого бога. Тем же пособием божиим и силою крестною и молитвою деда своего (т. е. Владимира Мономаха) въеха (Андрей) переже всех на противные, и дружина его по нем ехаша, изломи Андрей копие свое в супротивне своем». Зарвавшись в пре- следованин бежавшей пехоты, Андрей оказался окруженным неприя- телем и ропал в беду, «ят бо бе двема копиема под нрш конь, а третьим — в передний лук седельныи, а с гіорода яко дождь камение метаху, нань; един же от немчич, видев и (т. е. узнав его), хоте про- сунути рогатиною, но бог соблюде и». Князь Андрей выхватил свой меч и, призвав на помощь мучевика Федора, памяпь ко- торого праздновалась в этот день, отбился. «Отец же его Дюрги (т. е. Юрий), стрый (дядя) Вячеслав и братья его вся радовахуся, видивши и жива, и мужи отни похвалу ему даша велику, зане мужески сотвоіри иаче бьівщик всех ту. Конь же его, язвен велі>ми,