b000001756

Вы бо тем и нам оружие, вы земли рускыя забрало и утвержение, меча обоюдоостра, имже дерзость низлагаем поганскую и дияволя ша- ташія в землю попираем. Поистине и несішненно рещи возмогу: вы убо небесная человека еста, земная ангела, столпа и утвержение земли нашей. Тем убо борита и пособита по своем отечестве, яко же той великий Димитрий (Солунский), иже рек: аще убо веселящемся имі, с ними бех, тако же, и погибающим им, с ними умруі Но обаче сей великий Димитрий о едином граде (т. е. о Солуни) сице извеща, а вы не о едином граде, ни о дву, ни о веси шшечение и молитву воздаега, но о всей земли Рустей» и т. д. I «Сказание» Иакова было очень популярно, судя по тому, что оно дошло до нас в количестве до 150 списков. Но все же оно не может быть вазвано в собственном смысле «житием», а скорее «историче- ской повестью». Лишь чудеса, совершившиеся над гробами Бориса и Глеба, придают ему специально житийный стиль. Отсюда явилась потребность еще раз обработать тот же сюжет, но в принятом визан- тийской агиографией стиле. Эту задачу выполнил Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, написавший «Ч т е н и е о житии и о по- гублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба». «Чтение» Несто- ра, также состоящее из двух частей (житие и посмертные чудеса), в обеих своих частях имеет основное сходство со «Сказанием» Иакова мниха и, вероятно, идет от общего со «Сказанием» источника. Только «Чтаиіе» Нестора дополнило свой источник обязательными для жи- тийиой схемы моменгами, давши вместо драматизеского эпизода з^бий- ства и посліеяующей борьбы княэей попыру целой биографии Бориса и Глеба. После молитвы богу и обращения к читателям с просьбой проститъ <«грубость» его, Нестор начинает свое повествование изда- лека: говорйт о сотворении мира, о грехопадении людей, о мило- сердии бога, об избавлении их через Христа, «сына своего единочадо- го», и о распростраиении христианства. В язычестве (в первеи прелести идошьской) осгавалась одна русасая страна. Но вот явился князь Владимир, вогорому сам бог, как некогда Плаквде (византийский святой Евстафий Плакида), внуіпил принять крещение. За Владими- ром крестилась вся русская земля: «ое вторый Костянтин в Руси явися». После этого вступлений начинается повествование о Борисе и Глебе. О детстве их, иоиечйо, ничего неизвестно, но автор в обычном житий- ном тоне ріассказывает и об этом. Борис любші читать книги, оообенно «жития и мучения святых», и мояился, чтобы ему удалось подражать им. Не разлучавшийся с Борисом Глеб обыкновенно слушал старшего брата, когда тот молился. Борису в крещении бьшо дано имя Роман, что сближало его со святым Романом Оюдкопевцем (византийский гимнограф)', а Глебу — Давид, что сближало его с библейским Давидом, так как оба они были младніими в братъи своей. Когда Борис пришел в возраст, отец захотел его женить, что тот и исполнил против своего желания, «не похоти ради телесныя», но подчиняясь воле огца. После этой бессодержательной литературщины идет рассказ о смерти Влади- мира и т. д., исторические черты которого обесцвечены до последней степени. После эпизода о нахождении тела Глеба и о перенесении его в Вьшігород следует отдел чудес, в заключещие которого Нестор