b000001756

богом, чтобы человек умер, а если будет решено, то йй отец, нй мать, ни брат не могут избавить от смерти. Затем идет неожиданное воззвание: «О многострастный и печальный аз...» Здесь начинается лирика, но трудно решить, куда она относится, может быть к «поучению», а может быть к письму Олегу, так как в Лаврентьевском списке летописи оба эти произведения Мономаха перемешаны. Видимо, поучение и писъмо Владимира Мономаха за- ключались в тетрадочке, уже ветхой, которая попала в Лаврентъев- скую летопись через две с половиной сотни лет после своего написа- ния. Попала она к летописцу XIV в. в очень не сохранном виде. • Многие строчки стерлись, по сгибам ничего нелъзя было разобратъ, листы были перебиты. На письме Олегу Черниговскому не останавливаюсь, потому что вполне достаточно уже приведенных выше цитат. «Поучение» Владимира Мономаха не есть церковное поучение; принадлежа вообще к учительному жанру, оно представляет слияние всех видов этого жанра, ио это поучение не безличное и рисует чрез- вычайно интересный тип разностороннего, находчивого и деятельного феодала, воина, хозяина и книжника, образованного византийской церковностью и варяжской практикой в условиях русской жизни XI — XII вв. Его литературность не исчерпывается книжными источ- никами, вроде использованных им «Шестоднева», псалмов, библейских пророчеств, песней Триоди и проповедей. Даже заимствуя, он умел отбирать наиболее эмоциональные и живописные образы, умел и сам создавать их из наблюдений над природой. Язык Мономаха не подчинен церковно-книжному шаблону; где уместно по теме, он пользовался и живой речью. О том свидетельствуют и его сло- весные выступления на княжеских съездах, которые занесены в ле- топись. Остановимся на одном образе, которым воспользовался Мономах в письме Олегу. Образ тоскующей горлинки известен не только из толкования на 83 псалом. Представление о горлинке, тоскующей о своем супруге, символ верности в любви, один из популярных сим- волов в средневековой поэзии и ее пережитках. Он отразился в «народных» песнях романских, германских и славянских— вплоть до Олонецких причитаний. Этот образ знаком ,и церковно-учительной литературе, им пользовались Василий Великий, Григорий Назианзин и блаженный Иероним. Этим образом пользовались и символисты (Сергеев-Ценский). Напомню еще Крылова — «и томно горлинка на ветке ворковала». Поэтическая горлинка не раз поминается и в би- блейской «Песни песней». XIV лекция. Начальная русская летопись ■ (часть до XI в.). • «Повесть временных легт В предшествующих лекциях я не один раз упоминал начальную русскую летопись и даже цитировал оттуда некоторые части. Например, я указывал, что она пользовалась хроникой Амартола и перелицевала библейский рассказ, что в ней есть отрывки про- 68 тттт ттшшюттшштшшшт т**-'