b000001756

Можно сказать, пто так называемое язычество на Руси оказалось очень стойким, как старые, более нривычные, сросшиеся с бытом ве- рования. Міюго надо было употребить усилий, чтобы внедрить новое вероисповедание. На это дело были брошены многие усилия церкви, в том числе и проповедничество. IX лекция. Проповеднические сборники и проповедь против языче- ства. Проповедь иначе называлась «Словом». Среди «слов» толстых пер- гаменных сборников сохранились и направленные против язычества, только очень трудно разобраться — против болгарского или русского язычества, так как мы не знаем первого, а отчасти и второго. Сверх того, не знаем как передвигались мифы от одних народов к другим, а что они передвигались — нет сомнения: ведь и христиан- ство передвигалось. Обратите внимание на имена «русских» божеств: Велес (Волос), Хорс, Сварог, Стрибог, Перун, Мокошь, Симарьгл. Эти имена богов звучат не по-русски, хотя известны не. только из обрусевших, но и из чисто русских памятников. Например, летопись сообщает, что, когда «нача княжити Володимер в Кыеве един, и постави кумиры на холме, вне двора терелр>ного: Перуна древяна, а главу его сьребряну, a ус злат, и Хорса и Дажьбога и Стрибога и Семарьгла и Мокошь». По летописи, изображение Перуна тащили затем к Днепру в Киев- ской и к Волхову в Новгородской области. Обратите внимание на имена: «Хорс» и «Симарьгл» — имена иранских божеств; «Сварог» — как будто вариант индийского имени; «Стрибог» — сложное имя, отделите слово «бог», остается «стри»: есть такое русское слово? Такого слова нет. Откуда же были получены эти божества, русские ли они, или некоторые были общими для славян вообще, илн даже общими у рус- ских и у иранских их соседей? Таким же чужнм в основном является термин, относящийся к культу предков и культу мертвецов, «руса- л и я» проповедей. Нусалия есть не что'' иное, как весенний праздник роз, «русалия» название латино-греческого праздника, а у нас русалки стали обычными персонажами национального фольклора. Когда в древних проповеднических «словах» запрещается ставить трапезу «роду и роженицам», или иметь моление «рощениям и кла- дезям»,. то неизвестно, кому запрещалось. Проповеди запрещают мо- литься «огню под овином». Это тоже национально неопределимо. Та же неопределимость относится к запрещению в этих проповедях игрищ, песен и плясок, в основном идущих от языческого обряда. Ясно, пожалуй, только одно, что божества, имевшие каждое свое имя и некогда собранные Владимиром на дворцовом холме, представляли собой княжеский, «государственный» олимп, а божества, носившие в проповедях групповые названия, были божествами масс языческого простонародья. Как бы то ни было, трудно решить, чьи это проповеди — наши или болгарские, тем более, что, вчитавшись, мы чувствуем в их основе какой-то греческий оригинал. Взята, напримері греческая статья и наслоена именами славянских божеств І причем славянские вставки 47