b000001756

Дйты смерти нли друпк причии. ббычный размер житииной бяотрі- фии не превышает строчек 20. Эти биографии «Пролога» похожи лаконизмоы на надгробную надпись: яапример, «родился там-то, жил благочестиво, был сделан епископом». Если написал что-либо, то указывается: то-то написал, потом скончался. Если мученик, то ука- зывается, что не поклонился языческим богам, был поЗтому послан к царю, к Диоклетиану, который велел его шукить, погрузить в котел с кипящим свинцом, — и он скончался. В «Прологе» помещено еще немного поучений и духовных анекдо- тов, заимствованных из особых сборников— «Патериков». Если «Про- лог» есть собрание «надгробных надписей», то «М и н е я Ч е т ь я», я бы сказал, есть собрание романов о святых, пространных повестей, полных легендами и интересных в литературном отношении. Так в этих пространных житиях мы, например, встречаем зерно легенды о Фаусте (житие Киприана и Устины), миф о египетском боге Горе (житие Георгия Победоносца), сказочный сюжет о выборе царской невесты (житие Филарета Милостивого), биографию Будды (житие Варлаама и Иосафа, царевича Индийского) и т. д. Едва ли, однако, все 12 книг «Миней Четьих» (толщиной вершка и/г каждая) были известны у нас в глубокой древности— в XI—XII вв. «Пролоп> появился рано и пользовался большим распростране- нием. Если вы придете в любуго библиотеку и увидите пергаменные кодексы, то можете сказать, что половина или треть всех этих пергаменных книг содержит «Пролог». Во всяком случае можно засвидетельствовать это для древнехранилищ Москвы и Ленин- града. «Пролог» был переведен с греческого совместно двумя национа- лами: русским и болгарином. Для такой кооперации существовали ■ монашеские колонии, где жили представители разных национально- стей — в Константинополе, на Афоне, у нас в Киево-Печерском мо- настыре, и очевидно в этой монашеской компании переводился «Про- лог». Участие в «Прологе» русского переводчика установил знаменитый ученый 40-х годов XIX в. Александр Христофорович Востоков. Он за- метил, что в одной статье «Пролога» народ, живший около Нила, назван «глазатым», чему в греческом оригинале соответствовало слово «вле- мюес». «Влема» — око, глаз. Перевод «глазатые» мог, по Віостокову, сделать только русский, потому что только в России есть слово «глаз», а у остальных славян «око», «очи». Раз «влемюес» переведеио «глазатые», значит переводил русский. Таково изящное заключепие Востокова. М. Н. Сперанский, в свою очередь, доказал, что здесь участвовал и болгарин; отсюда получилось заключение, что «Пролог» был переведен кооперацией двух славянских националов, русского и южного славянина. Обратимся к «Патерикр, который по-русски назывался еще «Отечннкомэ и «Старчеством» (греческое «патер» значит «отец», a церковник, монах у нас назывался «старцем», независимо от возраста). Византийских патериков было много, и они были разноместны по происхождению и разнообразны по содержанию. Одни были изло- жены в Египте (патерики Скитский, Лавсаик), другие в Иерусалиме, 30 «^mmmmmmimmmemmimmmm.