b000001756

делом исполняемо и над чаДы своими, и услышите от грядущих родов •проклятие всегдашнее». Взгляд Курбского на смысл исторического ловествования выражен им в заключении V главы «Истории»: «А сеису уже и конец положим: понеже и сие краткое сего ради произволшсом написати, да не отнюдь в забвение придут: ибо того ради славные и нарочитьге исправления великих мужей от мудрых человеков историяюі описашася, да ревнуют им грядущие роды; а презлых и лукавых пагуб- ные и сквериые дела того ради написаны, иже бы стреглись и соблю- дались от них человецы, яко от смертоносных ядов, или поветрия, не токмо телесного, но и душевного». XVI век обилен посланиями, старательно составленными во все- оружии тогдашнего литературяого уменья. Но не было еще случая, чтобы душевные истины выражались с такой страстностью и горькой беззастенчивостыо, с таким субъективиэмом, как они выражены в четырех письмах Курбского царю и в двух письмах царя к своему прежнему любимцу, ныне недосягаемому врагу. Еще не остыв от бег- ства, Курбский написал Ивану Васильевичу послание «слезами измочен- ноо>, которое грозил положить с собою в гроб для предъявления на страшном суде, 1 куда, поввдимо^му, грозный царь уже перестал соби- раться, прельстившись «в небытную ересь». И вот Курбский зовет своего гонителя к «Неумытному Судии», ставя прямой вопрос, зачем он побил «сильных во Израили», как мог разжечься яростью за подвиги «на похвалу» его. Но Иван Васильевич быя сам «в словесной премудрости ритор и смышлением быстроумен». Он любил форму послания, которая не была для него .стеснительна, и ответил Курбскому обширнейшим письмом, какое по полноте затронутых отношений не уступает «Исторіии Курб- ского». В этом послании Иван Васильевич упрекает Курбского и всю его партию именно в том, что, по «Истории», нашептывали царю Вас- сиан Топорков и ласкатели, раздражавшие его против Сильвестра, Ада- шева и «из*бранной радьБ>. «Ты пишешь в начале, — говорит Курбскому царь, — чтобы разумевал тот, кто обріетается противным православию и совесть прокаженную имеет. Подобно бесам от юности моей вы поко- лебаліі благочестие и богом данную мне державную власть себе по- хитили».' Мысль о похищении царской власти боярами — основной мотив в письмах Ивана Василъевича. Он возражает на весь политический об- раз мыслей бояріства, защитником которого выступил Курбский, и называет рабами тех, кому Курбский дает имя мудрых советников, синклита: «Эта ли совесть прокаженная, чтобы царство свое в своей руке держать, а рабам своим не давать властвовать? Это ли противно раззшу — не хотели быть обладаему своими рабами? Это ли православие пресветлое — быть под вяастъю рабов?» «Земля наша, — пишет царь, — правится божием милосердием и родитеяей наших благословением, a потом нами, своими государями, не воеводами, не ипатами и страти- гами... Самодержавства нашего начало от святого Владимира; мы роди- 1 Это — любимая формула Курбского, она повторена им в послании к Вассиану, старцу псково-печерскому: «и аще ко вратам смертным при- ближусь, и сие посланейцо велю в руку себе вложити, идущи с ним к Неумытному Судье». 283