b000001756

• Московском, еже слышахом у достоверных мркей и еже видехо;» очима нашима», написанная Кур-бским в период временц 1576 — 1578 гг., а также четыре его эпистолии к царю Ивану Васильевичу (1564 — 1579 гг.). Поименованные произведения дороги тем, что в них мы вндим яркое выражение страстнои защиты противоположных политических идей, дошедших к тр'етьей четверти ХѴІ в. до полной несогласимо- сти — идей абсолютной монархии и боярской опеки. Задачей обвинительной «Истории» Грозного является выяснение недоуменного вопроса, как из прославленного, доброго подвпжника- царя образовался прегордый му і »итель. Причинами нарастания жесто» кости в роде московских князей Курбский выставляет выа<азанное еще Берсенем мнение о вредном влиянии чародейных иноземок, став- ших женами московских князей, а также давний обычай последних «желать братий своих крови и губить их убогих ради и окаянных вотчин, несытства ради своего». Зерно жестокости царя Ивана Курб- ский ищет в его беспризорвом детстве среди потакателей зльш его страстям. Эту дикую и своевольную жизнь, по мнению Курбского, изменил во благую Сильвестр, призвавший на помощь Адашева, митрополита и преподобных пресвитеров. Они собирают вокруг царя «мужей разумных и совершенных» и «еще ему в приязнь и дружбу усвояют, яко без их совету ничесо же устроити или мыслити...; й нарицались тогда оные советницы избранная рада». «А паразитов или тунеядцов, сиречь подобедов или товарищей трапезам, яже бла- зенством (фиглярством) или шутками питаются, не токмо тогда не даровано, но и отгоняемо». Описывая далее подвиги исправленного советниками царя Ивана, Курбский говорит, что он «не похотяше покою наслаждатися, в прекрасных покоях затворясь пребывати, яко есть нынешним западньм царем обычай все целыя нощи истребляти,. над карты седяще и над прочими бесовскими бреднями». Упреки царю в невнимании к мудрым советникам Курбский начинает после взятня Казани, когда ласкатели поощряли царя к нетерпеливым и необдуман- ным действиям. С желчью вспомнив о гонении на Максима Грека «от вселукавых мнихов, глаголемых Осифлянских», Курбский именио мнихов обвинял в потаковничестве царю и властям, у которых они выманивалн земельные имения монастырям и богатство многое. Здесь Курбский дает две беседы с царем—Максима Грека, отклонявшего еще больного царя от трудной поездки на богомолье в Кириллов монастырь с только-что родившимся сыном, и Вассиана Топоркова, епископа «от Осифлянские оныя лукавыя четы». Царь спросил Вас- сиана: «Како бы могл добре царствовати и великих и сильных своих в послушестве имети?» «И подобало, — пишет Курбский, — рещи ему: самому царю достоит быти, яко главе, и любити мудрых советншсов своих, яко свои уды, и иными множайшими словесы от священных писаний ему подобало о сем советовати и наказати царя христиан- ского... Он же что рече? Абие начал шептать ему во ухо, по древней своей обыкновенной злости, яко и отцу его древле ложное сикованцие (греч. ложный донос) шептал, и таково слово рекл: «Аще хощеши самодержцем быти, не держи собе советника ии единого