b000001756

вал в каком-либо походе против казанцев, крымцев, ногайцев, против Ливонского ордена. Жизнь князя Аддрея в Московском государстве представляла собою непрерывную службу; вот что он сам о ней пишет: «беспрестанне обращахся и лета изнурях за повелением царевым в чину стратилацком, потом в синклицком исправлях дела овогдасудеб- ные, овогда советнические, многажды же и частократ с воинством ополчахся против врагов криеста христова». В своеи «сшжлщкой» деятелъности князь Андрей принадлежал к партии, во главе котороЗ стояли благовещенский поп Сильвестр и Алексей Адашев, собравшие BOKpjT царя «избранную раду». Неизвестно, как вел себя князь Андрей во время боярских споров из-за престолонаследия у постели царя Ивана, отчаявшегося в выздо- ровлении (1553 г.), но единомьшиенники его — поп Сильвестр и семья Адашевых — не скрывали своих симпатий к двоюродному брату царя, князю Старицкому, Владимиру Андреевичу, боясь регентства Захарь- иных-Юрьевых, если престол перешел бы к младенцу Дмитрию Ива- яовичу. Иван Грозный почему-то долгое затем время не трогал против- ников своей династии, обнаріуженных болезнью 1553 г., но смерть царицы Анастасии (1560 г.) прервала эту сдержанность: Силь- вестр с Адашевым удалены, князь Андрей ночью 30 апреля 1564 г. бежал из Дерпта в Литву. Около 20 лет прожил он на чужбине, н постоянньех тяжбах по поводу своих новых имений, дарованных ему польскими королями, которые, впрочем, отіюсились к нему без особога расположения. Ко всем несчастиям изгнанничества присоединялось и скорбное сознание, что на родине «пылал огнь мучителъства». Объя- тый жалостью и унынием, князь Андрей «утешался в. книжных делах и изучал мудрость высочайших древних мужей»; «прочитал (пишет он) и рассмотрел я физические сочинения, обучался и изучал я книгиі этические. Часто читал я и родные мне священные писания, которыми праотцы мои были по душе воспитаны». Эта высказанная самим князем: Андреем любовь к книжным занятиям была, вероятно, воспитана семейными традициями (вспомним В. М. Тучкова), литературной модой придворной среды, вкусами книжников, окружавших трон Ивана Ѳасильевича (митрополит Макарий, благовещенский поп Сильвестр). Князь Курбский застал в жнвык и Максима Грека, у которого удосто- ился многому поучшъся. 1 Бежав в Литву, князь Андрей не только перечитывал <ссвятые» кішги, на которых праотцы его были воспитаны. Ой утешался иззгче- иием физики и этшш Аристотеля и, главным образом, интересовался «святоотеческими» сочинениями, переведенными на латинскии язык в 1 Сохранился неболыпой перечень книг, оставшихся после князя Андрея в Дерпте; здесь были толстые сборники с многими словами Максима- философа (т. е. М. Грека), с житиями святых и произведениями, пере- веденными с латинскбго. В своей «Истории флорентийского собора» князь Курбский рекомендует защитникам восточного православия «ответ Максима Фнлософа сопротив Николая Немчина во эпистолии, писанной до разум- «ого мужа Федора Карпова». Стиль Курбского стоит в несомиенной зависимости от сочинений Максима — то же стремление к научности и логичности, то же свободное пользование разнообразными приемами воз- действия на читателя (ирония, картинность и т. д.). 279