b000001756

рые времена и лета начася, и о брани и о побеДах великих князей московских с царьми казанскими, и о взятии царства Казанского бла- говерным царем и великим князем Иваном Васильевичем, всеа Руси самодержцем». Автор, называя этот свой труд «красною, сладкою (т. е. поэтическою) и новою повестью», говорит, что он «покусился разумно (т. е. прагматически) писанием изъявити». По своему содержанию «Казанский легописец» представляет изло- жение истории Казанского царства, начиная со времени господства болгар, занимавших первоначально территорию царства, и изложе- ние взаимоотношений Казани и России, кончая полным завоеванием Казанского царства (взятие Казани Иваном IV •случилось 2 октября 1551 г.); последние три четверти памятника посвящены событиям цар- ствования Ивана IV. Мысль написать повесть-историю, где события были бы объединены вокруг одного царства, со стольным городом (Казанью), по такому плану, чтобы изображались последовательно не только отношения борющихся царств (Русь, Москва — Казань), но и описывался бы город, служивший поприщем и целыо борьбы, начиная с своего создания, затем»самое изображение последнего акта борьбы, наконец, богатырский, поэтический стиль рассказа, с легендами, пред- чувствиями, плачем и знаімениями — все это заимствовано автором «Казанского летописца» из повести Нестора-Искандера о взятии Царь- града турками в 1453 г. Эта повесть вошла, между прочим, в москов- ские своды, включая и Никоновский, а таюке в продолжение русского хронографа и искусно применена к казанскому взятию. Есть сход- ство и в заявлениях обоих очевидцев-авторов о своей судьбе: оба были в «агарянском плену», Искандер у турок, где и обрезан, a автор «Казанского летописца» — у черемис и кайанцев. Вот что пишет о себе последний:' «Грех ради моих случи ми ся пленену быти варвары и сведену быти в Казань, и даша мя царю казанскому в дарех; и взят мя царь с любовию к себе служити, в двор сюй, постави мя пред лицем стояти. И быв тамо 20 лет (т. е. с 1532 г.), по взятие же Казанское изыдох из Казани, на имя царево, московское. Царь же мя крести, вере христове причте, и мало земли ми уделом даст, и нача служити ему верно. Мне же живущи в Казани, часто прилежно от царя в веселии пытающи ми премудрейших и честнейших казанцев— бе бо царь по премногу зная мене и любя мя, вельможи же паче меры брежаху мя — и слышах словом от самого царя изо уст многажды и от вельмож его» (ср. слова Искандера: «испытах и собрах от досто- верных и великих мужей вся творимая деяния во граде противу без- верных»). В части, предшествующей действиям Ивана IV против Казани, автор «Казанского летописца» пользовался, между прочим, «Никонов- ским сводом» и «Степенной книгой». Вероятно, из какого-либо поздней- шего московского летописного свода автор «Казанского летопис- ца» заимствовал поэгические образы византийской хронографии и «Повести о Мамаевом побоище», которые повлияли на него в той же почти степени, что и повесть Искандера о взятии Царя-града. Из обозрения источников «Казанского летописца» видно, насколько был разнообразея материал, положшіный в его основуі отсюда получи- 271