b000001756

страциях «Лицевого Никоновского свода», осгановимся на хроногра- фической его части по списку Государственного исторического музея. Здесь сохранилось 1677 рисунков в красках руки нескольких мастеров. Библейский отдел, с апокрифическими вставками, богат здесь миниа- тюрами сельского и домашнего быта, Троянские же деяния иллюстриро ваны со стороны городского и ратного быта. Сюжеты последнего рода даны настолько выразительно, что послужили отличной иллюстра- цией русских былин в одном их издании XIX в. Лучшие из миниатюр расписаны самой легкой, прозрачной акварелыо. В них наблюдается русский иконографический стиль, появршшийся как результат взаимо- действия Москвы и Новгорода. В самой композиции некоторых миниа- тюр и в архитектурных деталях чувствуется влияние немецкой печат- ной ксилографии. , Насыщенность этого летописного свода чрезвычайно велика. Он соединил в себе все наличие предшествующего летописания, исполь- зовав все записанное и изобретенное своими предшественниками. И не только соединил, но и объединил одной редакцией. «Лицевой Никонов- ский свод» недаром назван замечательньм его исследователем (Пресня- ков) «Исторической энциклопедией». В нем нашли себе место самые лучшие повести древней Руси, между прочим о татарщине, с отзвуками устных исторических старин о богатырях («храбрах»), или, например, реалистические рассказы о дворцовых трагедиях. і Начат этот свод был под сознанием окончательного укрешент Мо- сковского государства, под впечатлением побед над Казанью и Астра- ханъю. Все это вызвало в Иване Грозном и в его окружении потреб- ность в историческом памятнике, соответственном значению достигну- того. Так возникла мысль о своде, которьгй должен был представить летопись человечества от сотворения мира, рассказанную по библей- ским и продолжающим Библию книгам, по византийско-славянским хронографам; по целому ряду старых русских летописей; эта летопись, подобно Библии, должна была показать, как «десница» бога вела Русь к величию и могуществу, к полному слиянию в единое государ- ство, к окончательной победе над неверными агарянаги, к счастливым дням царствования Ивана Васильевича, наследника не только своих пра- родителей, но и самого Августа, кесаря мировой империи. Царские ближние люди и дьяіш составляли эту летопись, а придворные иконо- писцы обильно ее иллюстрировали под руководством митрополита Макария и попа Сильвестра, наиболее культурных советников «избран- ной рады». Насколько «Никоновский свод» и «Степенную книгу» следует счи- тать произведениями митрополичьих или царских палат и канцелярий, настолько «Казанский летописец» можно счесть за произведение люби- тельское, частаое. Казанский летописец воспользовался и материалом, и идеями, и стилем речи позднейших сложных летописных сводов, но не стал от этого ни сухо-официальным, ни однообразно-высокопарным. Ои с уважеяием отнесся и к стариве домосковской, и к фактической истории, и к преданиям народной поэзии. Заглавие его старейшего списка таково: «Сказание (в других списках «история», «сиречь исто- рия») вкратце о начале царства Казацского, како и откуды и в кото- 270