b000001756

сам, в рукоделях и во многих во всяких вещех мастеров всяких было много, иконники, кнюкные писцы, серебреные мастеры, кузнецы и шют- аики и каменыцики и всякие и кирпшцики и стенщики и всякие р^одельники, деньги им даваны наперед, по рублю и по два и по три и по пяти и по десяти и больше, а многи были чмуты и бражни- ки, — и со всеми теми мастеры в сорок лет, дал бог, разлезенося без остз-^ды и без пристава и безо всякия кручины. Все то мирено хлебом да солью, да питьем да подачею и всякою добродетелию да своим терпением. А сам у кого что купливал; ино ему от мене милая роз- ласка, без волокиды платеж, да еще хлеб да соль сверх — ино дружба в век, ино всегда мимо мене не продаст и худого товара не даст, и у всего не доимет. А кому что продавывал, все в любовь, а не в обман. Не полюбит хто моего товару, и аз назад возьму, а деньги отдам. А от купли и от продажи ни с кем брань и тяжба не бывала. Ино добрые люди во всем верили, и зде и иноземцы». Стройностью опытного книжника отличается конец поучения Силь- вестра: «Чадо мое единородное и любимое Анфим! Произволил бог и благо- честивьй и православный дарь государь, велел послужити тебе в своей царской казне, у таможенных дел. И ныне молю тя, чадо, и со сле-. зами глаголю: господа ради памятуй царское наказание, прося у бога помощи и разума от всея души и всего помышления. Служи верою и правдою безо всякия хитрости и безо всякого лукавства. Во всем государском другу не дружи, недругу не мсти, и волокида бы людем ни в чем не была; всякого отделай с любовию без брани, а не пос- пеется, и ты добрым словом отвещай и, присрочив, не изволоча, отпусти. А в торговле прямую розласку чини, душевредная бы твоя служба не была государю ни в чем. А сам благословенным государ- ским уроком сыт буди. И все бы у тебя государское было всегда в счете и в смете и в письме, и приход и расход. И к казніачее|М буди послушен, а с товарищами советен, а к подьячим и мастером и к сторожем грозен и любовен, и ко всяким людем приветен. А по- бедных и скорбных и нунсных и полонеников отнюдь без волокиды управь и от себя по силе накорми и напои и мшюстыню дай, по человеку смотря. А случится суд, всякому человеку, богату и убогу, другу и недругу, аще свое дело истинно и праведно, без волокиды и безо всякия хитрости соверши, по евангельскому словеси: не на лица судите, сынове человечестии, но праведен суд судите, им же судите судом, судится вам, и в нюже меру мерите, возмерится». Странное впечатление производит «Домострой» на позднейшего читателя. Его мелочность, скопидомство, ограниченность и низкий уровень морали, неосознанная грубость нравов, разобщенность семей- ных гнезд между собою, отсутствие общественной спайки — все это вызвало в интеллигентном обществе взрыв негодования сейчас же по появлении «Домостроя» в печати. В-текущее время странно было бьг относиться к этому памятнику средневековья как к действенному: его миропонимание и практика отошли в вечность, и нет угла, где бы домостроевские нормы остались в быту. Но в половине XIX в; они еще жиди, и не тол^ко у попов iwh в ср;еде; сгарообрядцев, ио ц в 268