b000001756

хотела принести?» Баба же к ним удйвится вельмИ и молвит: «вчера и третьем дни была есми у тое и тое жены добрые (и мужу имя ска- жет), а у них был пир, и она, кормилица, меня и не оптустила, и ночевала есмь у нея, с ея служками, а тамо и не поспела ходити: мепя жалуют многие жены добрые». Оне же ей молвят: «принеси же к нам» — и с запрещением великим». «Да не плегу много», — говорит здесь автор, кончая свой рассказ в лицах и переходя к «прикрытым словам» о том, как баба добирается и к государыне, чтобы соблазнить ее к нарушению супружеской' верности. В этом рассказе чувствуется уже зерно городской новеллы в стиле той, которая развернута, например, в фольклорных стихах нов- городского происхождения • о «Хотене Блудовиче». Правда, в таких новгородских новеллах XV — XVI вв. буржуазная стихия еще не до- стигла зрелости Боккачио, но все же они свидетельствуют о зарожде- нии буржуазной литературы в России того времени. Любопытно, что Сильвестр устранил рассказ о бабах из своей редакции «Домостроя». Вышіе таы сообщили, что Сильвестр присоединил к «Домострою» свое «Поучение и наказание ого отца к сынр. Повторив в поучении основньге положениія «Домостроя», Сильвестр подкрепил их гіримерами из своей жизни. Здесь рисуется нам за целые сорок лег биография новгородского богатого купца, поповское звание которого существенно не отразилось на описанной им практике. Размах быта этого бо- гача иллюстрируется такими данными: «ни нища, ни странна, ни убога, ни скорбна, ни печальна никогда же презрех, кроме неведения, и в темнице болъна и пленена и из работы должна и во всяких нуждах по силе окуиих, и гладных по силе кормих, ра-ботных своих всех свободих и наделих, и ины окупих из работы, и на свободу попущах. И все те работные наши свободны и добрыми домами живут, яко же видиши, молят за ны бога и доброхотают нам всегда. А кто забыл нас, бог его простит во всемі А ныне домочадцы наши все свободны живут у йас по своей воли. Видел еси, чадо мое, многих пустошных сирот и работных и убогих мужеска полу и женска и в Нове городе и зде на Москве вскормих и всиоих до совершена возраста и изучих, хто чево достоин, многих грамоте и писати и пети, иных иконного письма, йных книжного рукоделия, овех серебреново мастерства и иных всяких рукоделей, a иных всякими многими торговли изучих торговать. А мати твоя многце девицы и вдовы пустошные и у^огие воспитала в добре наказании, изучила рукоделию и всякому домашнему обиходу и, наделив, замуж давала. А мужеский пол поженили у добрых людей. И все те, дал бог, свободны своими добрыми домами живут, многи во священническом й во дьякѳнском' чину, и в дьяцех и в подьячих,. и во всяких чинех, кто чево дородился и в чем кому благоволил бог быти: овии рукодель- ничают всякими промыслы, а многие торгуЮт в лавках, иныи и гостьбы деют в различных землях всякими торговлями. А божиею милостию во всех тех наших вскормленикех и послуживцех ни соромота, ни убыток, ни какая продажа от людей, ни людем от нас, ни тяжа ни с кем не бывала, во всем бог соблюл по ся месга. А от кого нам от своих вснор- млеников досада и убытки многи и велики бывали, ино то все на себе понесено, нихто того не слыхал, а нам то бог исполнил... А видел еси 267