b000001756

земское строейие. Итак, формйрование Московскбго государства пони- малось как исправление нажитых недостатков путем возвращения к канону, установленному христианской древностью, византийской и рус- ской старішою. Что же надо было исправлять? Царь дает понять, что большинство настроений образовалось от попустительства его греховной юности и ранее — во время фактического междуцарствия его детства: после смерти его отца некоторые обычаи поисшатались, преж- ние закону порушены, во многом получилось ослабление и небреже- ние. Шатание обычаев, сопровождавшее борьбу областных феодалов с нарастающим абсолютизмом, в действительности обнаружилось еще ранее, во второй половине, точнее, в последней четверти XV в. К ша- танию обычаев относятся и новые веяния, обосновавшиеся с тех пор| в Московском государстве, по мере все большего коятакта его инте- ресов с интересами других государств. Среди сторонних воздействий на московскую культуру в особенности подчеркивают западное влия- ние. Это влияние было опротестовано и в «Стоглаве», где между про- чими «злыми ересями» упомянуты астрологические и гадательные книги западноевропейского происхождения. Замечательно отношение «Сто- глава» к зарубежным влияниям вообще. В подтверждение того, что «св5пценные правила возбраняют и не повелевают православным по- ганских обычаев вводити», здесь сказано: «в коейждо убо стране законы и отчина, а не преходят друг ко друзей, но своего обычая кийждо закон держит; мы же, православнии, закон истинный от бога приемше, разных стран беззаконии осквернихомся, обычая злая от них приемше». Взгляд двадцатилетнего царя Ивана на дело правления отличается особым признанием участия в нем русской церкви. Отцы собора отме- тили это после первой же царСкой речи словами: «и бе чудно видение и всякого ужаса исполнь: толико царское величество церкви божии с душевным желанием совокупляется!» «Стоглав» даже считает, что главная задача государственнои власти есть религиозное воспитание подданных; здесь видят кульминационный пункт теократизма Москов- ского государства, когда государство и церковь пытались совместно осуществлять единую программу. Основание для такого вэгляда на еди- нение светской и церковной власти приведено в «Стоглаве» дважды в виде цитаты из VI новеллы византийского императора Юстиниана. Подчеркивая свою сослужебность с отцами собора, Иван Васильевич не удержался, однако, от скрытой угрозы, что, в случае соборного не- радения, он сему «непричастен». ' і .Что же касается совместной государственнои работы с своіИмй князьями и боярами, то Иван Васильевин хотя и выступал на соборе, как «доблий» и «прекроткий» «миротворец», но не мог забыть поры их самовластия, когда он, сирота, вырастал_«в небрежении». «Только, — говорит он, — вспомню я, как ложные мои доброхоты замучили на смерть братию отца моего,— заливаюсь слезами, каюсь и прощения прошу у тех мучеников за мою юносгь и неведени©>. Не один раз высказав собору о прощении своих извольничавшихся слуг, Йван Ва- сильевич в дуще не только ничего не простил Ш, но и предупреждал протіпз них соборных отцов, уговаривая последних «пострадать» за дело и подкрепля^-возможность' страдания цитатой из, послания апо- 262