b000001756

дует поместить еще одно лицо, хотя оно и засиделось в узилшце,— ра- зумеем Максима Грека, восіштанного лекциями лучших профессоров в итальянсішх университетах и донесшего до нас веянья Заладной Европы эпохи Возрождения. Книжное общение Максим Грек имел. и с самим царем и с его другом Адашевым, который пергсылался с Максимом греческими книж- ками; имел он общение с Макарием и Сильвестром, который также имел в своей библиотеке греческие книги. Судя по іюсланиям Максима, все три последних лица его «жаловали», были компетентными читате- лями его сочинений, в особенности Сильвестр, которого он называет «многоученым». Вот какой интересный крз^кок был вокруг Ивана Васильевича уже^о время его юношества, т. е. в 40-х годах, когда Макарий приіЖл в Москву и стал митрополитом, а Сильвестр— кремлевским попом. Особое внимание обращает на себя следующий факт. В своей «Истории о великом князе Московском» Курбский пишет, что у Ивана Грозного было две, половины в его царствовании: первая — когда он являлся в глазах Курбского добрым государем (до 60-х годов), и вторая половина, когда он оказался тираном, кровопийцей. По Курб- скому, Иван Васильевич в ранней юности много безобразничал, жил непорядливо, не смирял своих низменных инстинктов. И вот в конце концое близкие к Ивану придумали его остепенить, и в числе этих лиц Курбский называет в первую очередь Сильвестра, затем Алексея Адашева и, наконец, Макария. Эти люди, с присовокуплением неко- торых «предобрых и преподобных мужей», собирают еще «советников» старых и средовечных, благочестивых и храбрых, «тех и ииых в воен- ных и в земских вещах искусных, и сице аму (Ивану) их в приязнь и'в дружбу усвояют, яко без их совету ничесоже устроити или мыслити. И нарицались тогда оные советницы у него и з б р а н н a я р а д а». Так образовалась «избранная рада», т. е. не вся Боярская Дума, ко- торая и раньше функционировала, но какие-то отборные люди, по преимуществу из бояр, во главе которых стояли такие книжники, как Сильвестр и Макарий, а также Адашев, будущий редактор Никонов- ского Летописного свода; все трое — корреспонденты Максима Грека, которого также следует считатъ прикосновенным к тому же царскому совету. Вспомним сообщение Курбского о том, что, когда Грозяый ехол в Кирилло-Белозерский монастырь, он заехал к Троице и долго беседовал там с Максимом, причем тот с ним разговаривал не без укоризны, а вспыльчивый Иван вел себя с ним почтителыю. Зэтем известно, что постановления Стоглавого собора и Собора о еретиках иа рецензию посылались и к Максиму Греку. В какой степени в «избранной раде» участвует Курбский —трудно сказатъ, потому) что он был тогда очень молодым человеком. Если в ней действовал еще юношей Иван Васильевич, это естественно, a чтобы Курбский там деятельно участвовал — сказать затруднительно. Но, во всякбм случае, Курбский имел личное отношение к Максиму Греку, был почитателем и его и Макария с Сильвестром. Полагаем, что «избранная рада», которая образовалась в конце 246