b000001756

премудрьгй Федор, но говорится против Николая (Немчина) и его единомышленншсов» («Слово на латішов...»). Как мы уже ввдели, Максим придавал иногда содержанию своих со- чинений и драматическую внешность: его собеседники вздыхают, в горе опускают голову, в утешении поднимают ее, падают ниц и т. п. Некоторые краткие статьи имеют у Максима вид сгихотворений в прозе. Послания Максима также разнообразны, иногда это — проповедь, иногда — академическое рассуждение, а то и образец из письмовника; например, послание благовещенскому попу Сильвестру он начинает так: «Честнейшему во иереях вышнего, украшенному всякі-ши цветами добродетелей и в енанииі и понимании священного писания превосход- ному рассудителю, господину Сильвестру, благодетелю моему, неклю- чимый известныи чернец много кланяется до земли». В иных посланиях Максим не избегает и просторечия: «возвращаю тебе, что ты прислал мне переписать, но я не переписал, потому что не мог понять, откуда начать и где кончить; к тому же у меня нет порядочных чернил и киновари» («Послание к тверскому иноку Георгию»). Максим был превосходньм рассказчиком, его привлекали христианские и языческие изречения, повести и легенды, которые он охотно излагает, часто без морализации. Выше было еказано, что Максим Грек прибыл в Москву, не зная русского языка, что здесь он сначала работал над переводами при помощи толмачей: он переводил им греческий текст на латинский язык, а, они переводили его латинский перевод по-славянски. Возможно, что до 1525 г. часть оригинальных сочинений Максима написана им на латинском язьгке и затем переведена на славянский его толмачами. Но есть предполон<ение, что Максим уже на Афоне был знагом со славянским языком. До нас дошел автограф Максима — Псалтирь, напи- санная им в 1540 г. для тверского иеродиакона Вениамина: оиа напи- сана по-греческй; лишь оглавление псаямов, небольшое число заме- ток на полях и несколько церковных песней после псалмов напи- саны по-славянски. По этим славянским строкам видно, что Максим был достаточно знаком не с той литературной речью и письмом, которыми пользовались в Москве в XVI в., а со славянским письмом и языком тогдашних болгар. Очевидно, до приезда в Москву Ма- ксиму приходилось и читать и писать по-славянски под руководством болгар. Надо полагать, что Максим, увидав, по прибытии в Москву, разницу между славянским языком Москвы и славянским языком Бол- гарии, не признавал для себя возмояшьм пользоваться этим последним и переводить на него греческие книги. Он предоставил славянский текст переводов (а отчасти и своих оригинальных произведений) заботам сперва толмачей, потом своего ученика Сильвана; впріочем, он, повиди- мому, просматривал их труды 'и иногда даже поправлял. Лишь тогда Максим решился сам писать по-славянски, когда прожил неко- торое время в Москве И поосвоился с ее литературным языком. Но он никогда не мог овладеть последннм вполне, и язык даже поздней- ших его трудов отличается своеобразными словами и необычными синтаксическими сочетаниями, получающими наилучшее объяснение то из греческого, то из латинского, то из болгарскоро язьшса. 16 Акад. A. С. Орлоа 241 'г щштшт ттш ---------- , -----------