b000001756

яисатга, данном от Адама дьяволу, статъя о светлой неделе, называе» мой «Велик-день» будто потому, что солнце тогда не заходило). Особенного внимания заслуживает замечательное по стшпо сочи- нение Максима — аллегорическое «Слово, просгране излагакмцее с жаяо- огию нестроенин и бесчиния царей и властей последнего жигия», где Максим обличает и оплакивает правитеяьственную смуту] дегства Ивана Грозного. Вот выдержки из этого «Слова»: «Шел я по труднюму и многоскорбному пути и увидел жену, сидя- щуго при пути, которая, склонив голову на руки и на колена, горько и неутешно плакала; она была одега в черную одежду, обычную для вдов, и окружена зверями: то быяи львы, медведи, волки и лисицш. Живьюи чертами изображено далее встуоление в разговор щгтника и жены: «тязкко воздохнувши», она сначала отказывается от беседы, за- тем, убежденная, «восклоняет мало голову свою» и говорят: «я, о ■странник, одна из благородных и славных дочерей царя, содетеля и владыки всех..., имен у меня не одно, но различные: называюсь и шчальством и властью, и владычеством, и господством. Настоящее же мое имя, в котором заключаются все сказанные, есть «Василия»; (царство). і Это превосходное имя я получила от вышнего, так как владеющие мною должны быть крепостъю и утверждением для под- властных им людей, а не пагубою и смятением непрестанньш. Таково значение на греческом языке имени Васшшя, но многие, не понимая этого и недостойно царского моего наименования правя деліами своих подвластных, вместо царей делаются мучителями, чем и меня бесчестят и себя ввергают в великие скорби и болезни, получая от всевышнего возмездие, достойное своего безумия и лютости...» Сочинения Максима Грека отличаются стройносгью и чувством мерьг, — много раз он призывает себя к краткости изложения. Ои пробует рассуждать с применением логической схемы; сошлемся, к пріимеру, на предложенный им метод, посредством которого истинное «святое» писание отличается от ложного: «должно знать, что всякое писание по трем некоторым отличительным свойствам признается достоверньм и неопровержимьш: если оно составлено благоверным и соборной церкви известньш знаменитьш писателем; во-вторвых, если оно во всем согласно... с апостольскими догматами и дреданиями, и в-третьих, если оно само с собою во всем согласно и ни в чем себа не противоречит» («Слово обличительно... лживого писания Афроди- тиана Персянина»). ^ Для сообщения изложению живости Максим нользовался разнообразными формами, то вводил диалог, то обращался лично и к людям, и к понятиям, и к .предметам, олицегворяя послед- ние. Раз он даже пртужден был объясниггь этот прием: для русского читателя (Феодора Карпова) : «поставляю тебя предварительно в извест- ность о том, что, обращая часго слово к ггвоему, лицу и гаворя: «Ты же не стыдишься», или: «Ты же говоршпь», и: «Ты не страіпишься, мудр>- ствуя так», я этим не тебя учу и обличаю, ибо это не к тебе относится, 1 В царском написании для Стоглавого собора Московское государство «оответственной поры также названо «вдовствующим». 2 Аіюкриф Афродитиана известен в двух переводах: русском до монгольском и сербском XIV — XV, вв,; попал в макарьевские «Минеи», 240