b000001756

церковной власти божественным дарои и в требовании тесного союза, взаимной согласованности между ними. Сравнивая взглады Максима 40 — 50-х годов на отношение царской власти к политическим rpjoraaM с другими направлениями тогдашней публицистики, точку зрения Ма- ксима можно охарактеризовать как координацию политяческих сил, причем состав их он не ограничивает духовенством и боярством, но и вводит сюда «воинство», молодую силу, только что начавшую заяв- лять о ссбе. Здесь чувствуется идейная связь Максима с полигикой -ближнего совета, сложившегося при Иване Грозном в конце 40-х годов и названного «избранной радой» в сочинениях князя Курбского. Но как ни старался Максим согласить в равнодействии интересьг политических: групп, соединенных в правлении, все же наивысшую оценку, он нашея именно у яркого представителя боярской партии — у Курбского. Есть у Максима и противобоярские сочинения, но они не направ- лены к ограничению прав боярства, а касаются лишь преступлений административно-судебной власти на местах, «во градех». Лишь «Словю пространне излагающее с жалостию нестроения и бесчиния царей и властей последнего жития», написанное между 1534 и 1539 гг., обличает узурпацию центральной власти боярами и вакханалию боярского правления в регентство Елены Глинской при малолетнем Иване. До 1525 г., сверх сочинений против вотчиновладения монастырей и в защиту константинопольского патриарха и православия греков, Максим писал в Москве против явлений, начинавших с эпохи ереси жидовствующих все сильнее выражаться на Руси — ^именно, против сто- ■рон западного влияния, которые тревожили его еще в Италии И на Афоне. Ко времени приезда в Москву Максима Грека уже циркулиро- вало на Руси известное количество произведений, переведенных с датинского, немецкого и польского языков, которъіе содержали в себе новые воззреяия, церковные и светские, и частью входили в широкий оборот, представляя собою в оригинале народньге книги. В тогдашнем русском обществе можно указать целый ряд лиц, знавших западные языки или интересовавшихся западными сочинениями; например, со- трудник архиепископа новгородского Геннадия, Дмитрий Герасимои, великокнян<еский дьяк Михаил Григорьевич Мшлорь-Мунехин, боярин Федор Иванович Карпов-Долматов, князь Георгий Иванович Токмаков и т. д. Затем, с тех nop, как великий князь московский все более становился русским государем, усилился и прилив иностранцев в Москву. Так, с 1491 г. поселился здесь, в должности врача при великом князе, любекский немец Николай, чеяовек очень ученый — «профессор медицины и астрологии и всех наук», исполнявший пере- воды с латинскоіго^ и с немецкого и для архиепископа Геннадия и для митрополита Даниила, переписывавшийся с Вассианом, архиепископом ростовским, с дьяком Мисюрем-Мунехиным, с Федором Карповым, a затем и с Максимом Греком. Деятельность Николая быяа двоякая: он пропагандировал унию русской церкви с латинскою и распростра- нял астрологические воззрения. Вызванный Федором Карповым на полемику с Николаем, Максим Грек написал о filioque и о других разностях католицизма обширный трактат Карпову, три послания Николаю «Немчину» или «Герману», а после смерти Николая (1523 235 ......ѵ; -■■■ У'--. ■ . !: l ! .„Jn^HU;.J i iU!l!,! i "l. i !!i ij ! ll ll H. il| JI! l! i..i : . .і.і.і