b000001756

С самого начала пребьгеания в Тверском монастыре, как толъко Максиму были даны перо, чернила и бумага, он снова стал писать против стяжательности мопастырей. Наиболее ярким из этих облйче- ний является «Стязание о известном иноческом жительстве, лица же стязающихся — Филоктимон да Актимон, сиречь любостяжательный и нестяжательный»; Доводы Максима здесь в сущности те же, что Вассиана, но он ввел специально греческий мотив: монахи дслжны жить сбором мшюстыни. Изложение Максима стройное, блестящее, полное язвительного остроумия. Любостяжательный в заключение прений говорит нестяжательному: «ведь земли и села не наши, а мона- сгырские, и мы справедливо называемся нестяжательными, так как никто из нас не имеет ничего своего, но все у нас общее всем». На это нестяжатель оггвечает: «говоришь ты мне нечто смешное; это нисколъко не отличается от того, как если многие живут с одной блудницей и, в случае укоров, каждый из многих говорил бы: я вовсе яе грешу, ибо она есть одинаково общее достояние всех; или — подобно это тому, как если бы кто вышел на разбой в ніайке разбойников, а потом, схвачённый, стал бы говорить на пытке: я совершенно не- винен, все награбленное осталось у других, a я ничего не взял». В других своих обличениях стяжательного монашества Максим рисует красочными чертами тяжелое положение монастырских кре- стьян. Он говорит о бедных поселянах, беспрестанно томимых «лих- вами губительными», притесняемых налогами и «богомерзким резоим- ством». Требуя процентов за ссуды, монахи бичуют крестьян: «бичи ■их истязуют за лютых сребра резоиманий», а кто не может отдать, тех лишают свободы, записывают в рабстю, или, отняв все имуще- ство у должников, выгоняют их из своих сел с женами и детьмй: «отдати же неимущих или свободы лишали их и раби себе прочее тіисаша их, или, обнаживше их имений их, (с) руками тощими (от) ■своих предел отгнаша бедных». В друтом «Слове» еще выразительнее: «Ныне же истязуеши с силою и расхищаеши худая его (крестьянина) ■стяжаньица и его самого, — оле бесчеловечия! — или изгониши вкупе с женою и детьмй далече от сел твоих (с) руками тощими, или пора- •ботшпи его вечным порабощением». В третьем «Слове» об этих сгра- даниях «тружающихся» читаем еще подробнее: «мы же не точию бес- чувственно и безмилостно к той горьцей их скудости пребываем и ни ■единого утешения их сподобляем, да еще заповедь имуще милостивно прилежати о живущих в убожестве и скудости жйтейских потреб, яо и зело бесчеловечно приростаем им таковую скудость их кстязаний повселетными тяжчайших ростов о заемном их сребре нашем, николи же оставляюще им таковое бесчеловечное истязание, аще и десятижды восприимем истину заемного; не точию же сим образом озлобляем их, но аще кто за последнюю нищету не может дати готовыи рост в приидущий год, — оле бесчеловечия! — другой рост истязуем от ■него, и аще не могут отдати, разграбим стяжанища их и от своих сел гоним руками тщими... К сим же, аще кто от них, изнемог тяже- стию налагаемых им беспрестани от нас трудов же и деланий, восхо- щет инде негде переселитися, не отпущаем его, увы, аще не положит установленный оброк, о нем же толика лет жил есть в нашем селе; 231 «щтШшшт<' fflfliWWB штт