b000001756

Мяпу ти ся: тако мй святыя Софея, ёже есть слово божие, ныйе 3lf- жемыя церкви (в клятве, значит, впервые названо имя церкви) и не отъиду отсюду, дондеже возвратишися семо, зде бо поБелено ми есть пребывати и хранити от славы божия. Сия же слышав, отрок иде ко отцу своему и к прочим делателям, оставив ту ангела господня (т. е. ангела в виде красивого цесарского евнуха), храняща здания, и поведа отцу своему и всем прочим. И воста отец и веде и ко цесарю Юстини- ану. И слышав се цесарь от отрока, и созва вся книжницы и отрокы своя и показа ему вся по единому, глаголя: Егда есть ли сей, илинет? И рече отрок: Ни един же есть от сих кажников подобен естъоному кажнику, яко бысть в белых ризах и от обличения его яко огню исхо- дити. И разуме цесарь, яко ангел божий бе, и прослави бога и радова- шеся радостию неизреченною, яко благоизволи бог на дело его, и паче, яко уведа церковное наречение (прозвище церкви), еже есть св. Софеи слово божие, понеже бо не имел первое наречение церкви, и труд бе ему и печаль о церковном наречении. Цесарь Иустиниан в себе по- мысли, яко ктому (т. е. сверх того, более) не возвратити отрока на зданиё, яко да хранит церковь ангел господень и до сконч&иия всего мира по клятве его, еже сотвори». Обратимся к дальнейшему рассказу «Повести» — о приступе 26 мая. «Маіумет же окаанный со всеми чины врат (т. е. отрядов) своих, заиграв во все игры и в тумбаны, и вопли великими Бозшумеша, аки буря сильная, и прииде на полое место, и таким суровством мняше бо внезапу похитити град». Цесарь, став у пролома, с рыданием кричал воинам: «О братия й друзи, ныне время обрести славу вечную... и сотворити что мужественное на память последнимі» Он ударил своего коня («фарис»), желая проскакать через пролом до Маго- мета, но его удержали. «Цесарь же, обнажив меч, обратися на туркы, и якоже кого достигаше мечем по раму или по ребром — пресекаше их..., стратиги же и воини и вси людие, очютивше своего цесаря, охрабришася вси, и скакаху на туркы, акы дивии звери». Бегущих турок Магомет велел ударами гнать на греков. «И бысть сеча пре- мрачна, зане стрелы их помрачиша свет». Сражались и после захода солнца, до полуночи; но и ночью турки не отошли от города, оберегая приступные сооружения. На другой день турки разбили из болыпон njmiKii башту. Описывается, как во время исправления ее каменное ядро на излете ударило Зустунею в грудь, как врачи «исправиша» на груди «вышибленное место», как затем «склоп» (ядро, камень) «срази Застунеи «десное плечо». Греки смутились, турки ворвались в город, но цесарь своими могучими ударами • опятъ прогнал их к пролому, где граждане «закалаху их, аки свиней». Ночь прекратила битву, турки отошли. Магомет уже собрал совет о немедленноМ отступлении, как вдруг, «яко уже о седьмой године тоя ночи, начат наступати пад градом тьма велия: воздуху убо на аере огустившуся, нависеся над градом, плачевньм образом низпущаще, аки слезы, капли велицы, подобные величеством и взором буйвольному okj^, черлены и терпяху на земли на долг час». Патриарх Анастасий истолковал це- сарю, что «се пакы ныне тварь проповедует погибели града сего»; цесаря уговаривали оставить город, . но он отказался. Книжники * ц 208