b000001756

Через 25 дней «безбожный» велел опять йрикатить большую пушку, которую обвязали железными обручами, но при первом же выстреле она расселась на части. Считая себя посрамленным, «безверный» ве- лел прикатить к городу всеми силами свои большие крытые туры и,- завалив ров деревьями, хворостом и землею, придвинуть туры к стене и обрушить ее. Когда турки бросились засьшить ров, осажденные зажгли зелейные сосуды, заложенные во вне рва — «и внезапу возгреме земля, акы гром велий, и подъяся с турками и с людьми, яко буря сильная, до облакы..., и падаху с высоты людие и древеса, ины в град, а ины на враги, и наполнишася рвы туркы»; на последних сбросилй бочки со смолою. По отступлении турок, граждане вышли добить оставшихся во рву живыми и сожгли их вместе с турами. Цесарь с патриархом и весь клир по всем церквам благодарили молитвой, «чающе уже конец браням». Действительно, Магомет решил было отступить, потому что и морской путь приспел, и к осажденным могла прийти помощь. «Но убо понеже беззакония наша превзыдоша главы и грехи наша отяго- теша сердца наша..,, гнева его (бога) камо убежим?» В Царьграде решили послать Магомету предложение о мире. Обрадованный этим «лукавый» отложил отступление и поставил условием вечного мира, чтобы цесарь, патриарх и кто хочет удалились в Аморею, оставя ему пустой город. Цесарь и патриарх раскаялись в посылке к Магомету и решили продолжать борьбу. Спустя три дня после этого, сказали «окаянному турку», что рас- севшаяся большая пушка слилась хорошо. Задумав испытать ее, он велел вновь подступить к городу. «Се же бысть за наши грехи божие попущение, яко да сбудутся вся прежереченная о граде сем при Костянтине велицем цесаре и Льве Премудрем и Мефодием Пата- ромским». Мая 6-го «безверный» велел бить город в то же место, где и прежде, и двумя выстрелами из большой пушки сделали в стене пролом. Несмотря на беспрестанную стрельбу и ночью,- граждане успеліі в ночь выстроить «башту (башню) велию» против выбитого места. На утро турки выбили стену еще больше и схватились с гре- ками: «сечахуся лицем к лйцу, рыкающе акы дивии звери». Собрав много людей, Зустунея «в мгновении ока» сбил турок со стены, . но сам чуть не погиб от яныченина Амурата. Между тем, на греков напал западный фламбурар (военачальник, имевший свое знамя) Амар- бей, с своими полками; против него выступил стратиг Рахкавей (Рангави), погнал его воинов назад и добрался до самого Амар-бея, «и сечахуся обои люте. Рахкавей-же, наступив на камень, удари его мечем по плечю оберучь и рассече его на-двое: силу бо имяше велию в руках». Но затем турки рассекли Рахішвея на части и прогааіли греков в город. Ночь прекратила сечу, но и ночью турки продолжали бить из пушек по разрушенной стене. С утра на проломе завйзался страшный бой, турки уже взошли было на стену и даже проникли в город. Тогда вызвали цесаря с совета о вылазке, происходившего в притворе Великой церкви. «Испоілин силою»,' цесарь «вопияще на своих, укрепляя их г и, 'возрыкав яко лев, нападе на туриш со избранными 206