b000001756

йк Платоновых ни Арйсготелевых бесед йе гітяжаХ, ни филсісофиА, ни хитроречия не навыкох, и спроста— отиБудь весь недоумения яаполнихся». Особенно много самоуничижения имеется в заключе- нии жития. Обращаясь к Стефану, Епифаний наделяет его массой похвальных эпитетов: «Да и аз многогрешный и малоразумный и ік>следуя слове- сем похвалений твоих, слово плетущи и слово плодящи и словом поч- тити мнящи, и от словес похваление собирая и приобретая и припе- тая паки глаголя: чго еще тя нареку? — вожа заблужшим, обре- та^еля погибшим', наставника прелыценым, руководителя умом осле- пленым, чистителя оскверненым» и т. д. и т. д. По словам В. О. Ключевского, Епифаний для характеристики святого набрал в одном месте 20, в другом 25 эпитетов, и почти все они разные. Прибавим к этому, что такое же обилие эпитетов наблю- дается и в житии московского князя Дмитрия Донского, которое, однако, не может принадлежать Епифанию, державшемуся скорее твер- ской ориентации. Епифаниево житие Сергия несколъко проще жития Стефана, но в общем отличается теми же признаками. Тот же подбор искусственных, чуждых русскому языку слов, то же изобилие риторических фигур, амплификаций и тавтологических оборотов, та же цепь эпитетов. Есть кое-какой историзм (например, о переселении родителей Оергия из Ростовской области), но зато и болыпе демонологии. Замечается также некоторый отзвук исихазма. Из дополнителъных мотивов от- метим попытку описания природной обстановки. Обитель Сйргия оснс- валасъ в «пустыни», в глухом лесу, «в чащах леса, имуща и воду>>, и «не бе окрест пустыня тоя близ тогда ни сея, ни дворов, ни людей, живущих в них; ни пути людского ниоткудуже, и не бе мимоходящаго, ни посещающаго, но округ места того во все страны все лес, все пустыня»... «Мнози бо тогда зверие часто нахожаху нань (т. е. на Сергия) не токмо в нощи, но и в дни; бяху же зверие стада волков, выюще и ревуще, иногда же и медведи»..., «окружаху его яко и нюхающе его». Есть рассказ о медведе, ставшем ручным. «Дивно бо по истине бе .тогда у них бываемо видети (т. е. у Сергия и его монахов): не сущу от них далече лесу, якоже ныне нами зримо, но идеже кельям стояти поставленым, ту же над ними и древеса яко осеняющи обретахуся, шумяще стояху; окрест же церкви часто кс- лоды и пение (пни) всюду обрегашеся...» Полагаем, что описанием природы Епифаний обязан своим' балканским образцам. В той же стилистической манере, что Киприан и Епифаний, вы- полнял свои русские работы и Пахомий Серб. Если взять агио- графические произведения Пахомия, то, пожалуй, он был самым модным и популярным писате^ем в России XV в., хотя по таланту уступал не только своим землякам, но и русскому агиографу — Епифанию. Правда, Епифаний пренебрегал фактами реальной жизни, — возможно потому, что она была действительно неприглядна на изысканный глаз начи- танного художника; правда, Епифаний подменял эти факты узаконен- ной ложью илн импровизацией, но все же он увлекался, играл сочинен- ными по аналогии эпизодами и любовался литературной формой. JS0