b000001756

Й0», t. е трудно, в Пскоьской ле-мйиси поегоішяо)', шсчиййтйі— яаде' лать, настронть, «почшниша» — сделаЛи, причинили, «Причиниша» — при- делали; люди в летоішси постоянно считаются «головами», напр.: «а что где полонивше, или человеческую голову, или скот», «малых деток семеро или осмеро голов», «избиша... неколико голоз» и т. п.; «пословно» — по условию, по договору; «правиша слово Псковскоо> — исполняли, докладьшали решение Пскова; «не оставя Псковского слова», «и он Псковского слова ни челобитъя не прия» ; «нагадавшеся», «догадавшеся» — надумавшись, решившись, «погадайте нам и гадайте о нао>, «погадавше с Псковичи»; «как солнце всходить» (в других лето- писях: «солнцу восходящу») ; «перепытыватш> — прослеживать; «потро- ша» — испортили, причинили вред; «тручи» — портя, истребляя; «мо- гилье» — место для кладбища; «бысть много дождевья вельми», «до Ильина дни бысть дождево»; «загоните Псков перво Немец, оже Немцы не загонять» — мчитесь во Псков раньше немцев, если только немцы не предупредят; «на миру» — во время мира или перемнрия; <фазбити» или «истребитй» — разрушить, напрнмер, строение; «Пско- вичи заложиша... стену плитяну (т. е. кирпичную)... подле старой стенке, что была стенка с дубом» (дубовая); «вымирили» — не вклю- чили в мирный договор; «перси» или «першіЬ>, «у крому» — передние стены у кремля; «в перечину»— наперекор и др. О стиле Пско'вской летописи историк С. М. Соловьев высказался в таких выражениях: «Что касается характера Псковских легописей, то рассказ их отличается особым простодушием; при этом за- мечаем в Псковских летописцах сильную привязанность к одним и тем же обычным выражеяиям при описавии известных собы- тий». Эту не вполне определекную характеристику надо пониматъ так, что Псковская летописъ чужда изьісканной книжности, просто- речна и привязана к своему областному словарю. To же просто- речие, близость к фольклору, любовь к рифме и пословичность наблюдаются в записях писцов на псковских бого^служебных руко- писях XIV в. Переписывая богослужебнзлю книгу, пскович не стеснялся заявлять тут же на полях о чем угодно pro domo sua: о перерыве работы для ужина, о том, что одолела короста («ох, свербить!») и нужно сходить в баню, «полести мыт ся», или что надо «поехати пит в Зряковици» (подгородное псковское село), или же, что «родиша свиния порошата (поросят) на память Варвары». Пиоец не стеснялся выражать не- доумение, «како не объестися, исто поставять кисель с молоком», или признаватъся в дремоте, взывая к помощи божьей: «о, господи, по- мози, о, господи, посмешиі дремота неприменъная, и в сем рядке (в этой строчке) помешахсяі». Рифмованная приговорка в этих записях встречается нередко: «чрес тын пьют (рядом за забо- ром), а нас не зовут»; «ох, ох! голова ми болить, не мочи псати, a уже нощь— лязмы спати». Последняя запись принадлежит Козьме Поповичу (первой четверти XIV века), которому принадлежит и сле- дующая приписка: «В лето 6821 кончаны быша книги си (Паримий- ник)..., а псал Ковма дьяк Поповиц грабящима рукама, клеветливьщ языком, обидливьша очіша...» Сравниге в былине: т