b000001756

димирщины не все ее писатели пройсходили из средней России. Если так, то, значит, богатая Москва уже в XIV в. сумела притянуть к себе, скопила у себя и для себя недюжинные литературные силы. Они кормились и около княжого двора и около митрополичьего дома и работали на официальную потребу, на прославление данной област- ной власти, на утверждение ее политического приоритета. Путем тенденциозного изображения отдельных моментов исторического про- цесса, выигрышных для своих заказчиков-правителей, они готовили мозаику, из которой слагалось затем летописание. Трудно разобраться, кто были эти авторы— воинствзтощие ли церковніики, канцеляристы- книжникн или начитанные в писании вояки. В эту эпоху «обще- русская» церковная и светская областная властъ оказывали одна дру- гой несомненную поддержку, церковь допускала в житие боевые картины, монастырь поставлял в войско богатырей, а княжеский дьяк научился умело полъзоватъся цитатами церковной книжности. Татар- ское нашествие и успех данного ему отпора усилили национальный и областной шовинизм и даже создали лозунги вроде страдания «за веру», которую, кстати сказать, татары и не преследовали. По мнению академика Шахматова, повести о Мамаевшине дошли до нас не в первоначальном виде, подвергшисъ взаимному перекрестаомуі воздействию, а также редактированию в зависимости от передвижки их из княжеской Московской летописи во владычную Новгородскую й в общерусский митрополичий свод первой четверти XV в. XXIX лекцая. Новгородская книжность. Послание архиепископа Нов- городского Васалия ко владыке Тверскому Федору. «Житие Махаила Клопского». Уже в некоторых повестях о Мамаевом побоище заметаа струія новой стилистики, которую надо возводить к византийско- югославянскому влиянию, снова обнаружившемуся у нас в конце XIV в. и овладевшему русской письменностью в ХѴ в. Это влияние способствовало, главным образом, объединительным сгремлениям в тогдашнем русском феодализме. Но прежде чем рассказать об исполь- зовании балканокой культуры у нас в этом направлении, мы должны еще остановиться на таких явлаіиях книжности, которые отстаивали перед надвигавшимся объединением областную само^стоятельносгь. Областями, отстаивавшими свою независимость от политической и культурной централизации, являлись две. своеобразные республики — Новгород и Псков, к литературе которых мы и переходим. Когда Москва и Тверъ и некоторые друтие среднерусские княжества боролись за первое место в образовании единого государства, наме- чавшегося в отмену союза областей, Новгородская северная областъ уже была в зависимости от того или другого из состязавшшсся княжеств средней России. Эта зависимостъ была неизбежна, потому что Новгород, богатый сырьем своих колоний, жил международной торговлей, его специальностью была торговля с культурным Западом и менее всего земледелие. По крайней мере, он питался не столъко от своих нив, сколько за счет земледельческих продуктов, за счег шбилия», которое шло из княжеств, расположенных ниже Волги. ш '."■■■ ч.і» . «івіввйаііііииаі