b000001756

бт своего полку чернеческого, дву братов, Пересвета да Ослебя: сий бо суть ведоми всем ратници велиции и богатыри крепци и смыслении зело и воинственному делу и наряду». Сергий отпустил князю обоих иноков и «даде им оружие в тленных место нетленное — крест христов, нашит на схимах, и сие повеле им вместо шеломов возлагати на главы». 3) Знамения и приметы перед Куликовским боем. Когда русское войско перешло Дон, разрушив за собою мосты, «тогда же по вся нощн волцы выюще страшно, и вороны и орлы по вся нощи и дни грающе и клекчуще, ждуще грозного и богом изволенного дни кровопролит- ного... Тогда убо от такового страха богатырские сердца удалых чело- век начаша укреплятися и мужествовати, слабых же и худых страши- тися и унывати, видяще предо очима смерть. И приспе пощь празднйч- ная рожества... богородицы; осень же бе тогда долга и дни солнечни и светли сияюще и теплота велия; бысть же в ту нощь теплота и тй- хость велия. Бысть же со князи Литовскими (т. е. с двумя союзникамй Дмитрия) воевода нарочит и полководец изящен, именем Дмйтрей Боб- рок (или Боброков), родом земли Волынские, егоже знаяху вси и бояхуся мужества его ради. Сей прииде к в. князю, глаголя сице: егда глубоце нощи, аще хощеши, покажу тн приметы, аще что случится напоследок, преже увеси. Князь великий же не повеле ему никомуже сего поведати. И егда заря угасе и глубоце нощи суще, и Дмитрий Боброк Волынец всед на конь и поим с собою великого князя, и выехаша на поле Куликово. И сташа среди обоих полков и обрати- шася на полк Татарский и слышавше клич и стук великий, акй торжища снимаются и аки грады зиждутся и яко трубы гласят, й сзади их волцы выюще страшно велми; по десней же стране бысть во птицах трепет велий, кличуще и крылами биюще, и враны грающе й орлы клекчуще по реце Непрядве. И бысть страх велий, яко и птицам бысть битва и драние велие, проявляюще кровопролитие й смерть многш. И глагола Волынец великому князю: что слышал еси? Он же рече: страх и грозу велию слышах. Глагола ему Дмитрий Боброк Волынец: обратися, княже, на полк русский. Он же обратися, и бысть тихость велия. Глагола ему Дмитрий Волынец: что, господине княже, слышали есте? Глагола князь великий: Ничтоже, точию видехом от множества огнев снимаются зори». Боброк объяснил, что для великого князя «добры сия приметы», и испытал еще другую. Он сошел с коня, приник надолго правым ухом к земле, встал и опять приник. На вопрос князя, что он узнал, Боброк ответил не сразу и заплакал. «Господине княже, повем ти единому, но ты не повеждь никомуже сии две повести, едина тебе на велию радость, а другая на велию скорбь. Припадах убо ухом на землю и слышах землю плачущу надвое горько зело и страшно: едина убо страна аки некая жена напрасно плачущи, терзающи и кричащи татарским гласом о чадех своих, бьющися и слезы проливающи, аки реки; а другая страна земли аки некая девица плачущи и воплющи аки свирельным плачевным гласом в скорби и в печали велице... Уповай на милость божию, яко одолети имаши над татары, а воинства твоего христианского падет острием меча многое множество». Далее рас- сказываются видения русскими полков «на воздусе», прогоняемых 162