b000001756

Развивая характеристикіи <Шетогшсной» повести о Мамаевом пб- боище, «Сказание> следующими чертами типйзирует своих главных героев. Мамай — образец ярости и гордости: «нечестивый и гордый князь Мамай... вознесеся во уме своем гордостиею велиею... нача гордетися и вознесеся гордостию своею выше всех... поиде, яко лев ревый и яко медБедь пыхая и аки демон гордяся» и т. д. Дмитрий Донской — тип смирения, милосердия и справедлйвости; он — принципиальный противник враждебных столкновений, страдалец за всю Русскую землю и ее веру, глубоко чувствующий несчастия страны; слушается наставлеяий митрополита и Сергия, молится, кается, плачет. Олег Рязанский обрисован вроде Фарлафа из «Руслана и Людмилы» Пушкина — изменник, глупец и трус. і По сравнению с «Летописной» повестью «Сказание» добавило несколько новых эпиэодов, а именно: 1) Грамоты («книги»), которыми пересылаются Олег с Мамаем и Ягайлом. Приведем ответ Мамая на предложение со стороны Олега и Ягайла союза и помощи за предоставление каждому из них по поло- вине Русской земли. Мамай ответил, что жалует их, своих присяжни- ков и улусников, улусом своим — Русской землею. «Мне убо ваше -пособие не нужно, но аще бы аз хотел своею силою древний Иеруса- лим пленити, якоже Навходоносор царь Вавилонский и Антиох царь Антиохийский и Тит царь Римский, но обиды ради вашея и честь вам воздаваю моим величеством, жалуя вас, моих улусников, и от пасиль- ства и от обйды избавлю, и скорбь вашу утолю». По мнению Мамая, московский князь Дмитрий обратится в бегство, устрашенныи «точию именем» его величества. «А еже пленити и победитй самому мне, вели- кому царю, не пристоит; мне бо достоит своим царским величеством и крепкими удалыми богатыри не сего победитй': той бо (т. е. Дмитрий) есть мой улусник и служебник, и довлеет тому точйю страх мой. Но подобает мне победитй подобна себе некоего великого и силь- ного и славного царя, якоже царь Александр Македонский победи Дария царя Перского и Пора царя Индейского». Из приведенной грамоты видно, что составитель «Сказания» пользовался «Иудейской войной» Иосифа Флавия и «Александрией», соединенными в хронографе. 2) Посещение Дмитрием Троицкого Радонежского монастыря. Посетив 18 августа перед походом Троицкий монастырь, великий князь торопился вернуться, но игумен Сергий «умоли его ести у него хлеба в трапезе, да даст ти, рече, господь бог и пречистая богородица . помощь, и не у еще (т. е. и нет того еще, чтобы) сие победы венец с вечным сном носити тебе, прочим же мнозем без числа готовятся венцы (т. е. мученические) с вечною памятью». . Окропив Дмитрия после трапезы святой водою, Сергий посоветовал ему «почтить дары и честию нечестивого Мамая». «Вся сия сотворих ему, отче, сказал Дмитрий, он же наипаче с великою гордостию возносится». На это Сергий заметил: «аще убо тако есть, то убо ждет его конечное погубле- ние и запустение, тебе же от господа и т. д. помощь и милость и слава». Великий князь стал просить у Сергия «Пересвета и Ослебя мужества их ради и полки умеюща рядити»: «отче, даждь мй два воина 11 Акад. А. С. Ордов Ш