b000001756

ВСе они йобежали «рбййМй гневом божшш» — это тоже библейская формула, усвоенная всем средневековьем. Идет перечисление убитых князей и вельмож русских — в основе по Синодику. У самого в. к. Дмитрия доспех оказался бит и язвен, «но на телеси его не бяше язвы никоея-же». To же самое говорится о тверском князе Михаиле Ярославиче под 1317 г., что указывает на заимствование Московской летописью из Тверской. Дмитрий уцелел, несмотря на то, что бился на первом соступе напереди, когда татары окружили его «аки вода многа обаполы». Автор повести здесь рассуждает, подобно своим предшественникам-летописцам, что нашествие иноплеменнщсов бывает «грех ради наших» и т. п. Узнав о победе русских, Ягайло, опоздавший к бою всего на день, тотчас бежал с своею Литвою, «никым же гоними: не видеша бо тогда князя великого, ни рати его, ни оружия его, токмо имени его Литва бояхуся и трепетаху» (боязнь имени — летопис- ный шаблон). Князь же великий Дмитрий с братом своим Владими- ром, ставши в ту ночь «на поганых обедищих, на костех татарских, утер поту своего (обычное выражение летописи) и отдохнув от труда своего, велико благодарение принесе богу» (молитва), похвалил дру- жину и возвратился в Москву с добычею (стада коней, верблюдов и волов, доспехи, порты и обоз). Хотел было он послать на Олега рать, но тот бежал из своей отчины. Дмитрий сажает там своих иаместников. Повесть заключается рассказом о судьбе бежавшего Мамая, сведения о чем заимствованы, повидимому, из югославян- ских источников. «Летописная» повесть, вероятно, не удовлетворяла многих шаблон- ностью своего изложения, но схема ее все-таки послужила точкой отправления для других повестей на тот же сюжет. II. В начале XV в. в подражание «Слову о полку Игореве» и на его основе создалась «Задонщина великого князя господина Дмитрия Ивановича и брата его Владимира Андреевича» — «писание Софония старца Рязанца». Пусть автор, «Софроний» или «Софоний», будет «старцем», по иным чтениям — «иереем», но писал он не по-монашески и не по-поповски; пусть будет рязанцем, но он явно работал для Москвы и в интересах ее князей. Правда, изменник Олег никак здесь не упомянут, но, думается, потому, что во время создания «Задонщины» Рязань уже была в мире с Москвою. Сохранившийся в некоторой переработке, частыо в немногих полных текстах, частью в отрывках и извлечениях текст «Задонщины» восстановлен С. К. Шамбинаго, который назвал эту повесть «Поведанием». Пока нет еще дальнейшего уточнения текста, мы придержимся рестЛврации его у названного исследователя. Недостаточно ясно, почему в XV в. решили воскресить стиль XII в. Правда, в XII в. боевое бряцание было доведено до совер- шенства, соответственно буйной воинственности бродячего дружин- ного полуязыческого феодализма. Но и быт и понятия, обусловив- шие своеобразную красоту «Слова о полку Игореве», были совершенно непохожи на обстановку Владимирско-Московской Руси с ее оседлым, хозяйственным самовластием и официальной богомольностью, нако- нец — с ее природой равнины, а не степи. Но какова бы ни была при- Ш