b000001756

Если считать появленіге месгньк летошісных записей за. признак начала местыой, обласгной литературы, то записи тверские появились в конце XIII в., а московские на 50 лег позднее. В первой четверти XIV в. сложилась в житийном стиле повесть об убиении великого князя Михаила Ярославича Тверского от безбожного царя Азбяка, т. е. убиенші в 1319 г. тверского князя в Орде по проискам московского Юрия Дани.тоБич:а и союзного с ним татарского баскака, потерпевших недавно поражение от Михаила. Эта житийная повесть, воспользс- вавшаяся каіі образцом экитием ордынского же «мученика» Михаила, князя Черниговского (1245 г. при Батые), а для риторшси — житием Бориса и Глеба, содержит, впрочем, любопытные бытовые подробности и характеризует непокорность Твери. Татары с раздражением говоріили про Михаила: «неключим (негоден) есть нам, не последует иравом на- шим». И действнтельно, по сравнению с московскими князьями, тверские в отношении к татарам не так скоро свыкались с политикой «низости- смиренномудрия». Противомосковасую тендеііцию Повесгь о Михаиле Ярославиче вырззила, однако, осторожно. Когда Юрий Данилович и татарский баскаіс Кавгадый подъехали к телу убитого, Кавгадый с сердцем сказал Юрию: «старший брат тебе вместо отца; чего же ты смотришь, что тело его брошено нагое?» Составление биографии политического местного деятеля и оформле- ние ее в житийном стиле было в средневековье признаком созревшей возможности для обласгной власти подчеркнуть вес и значение сзоей области. Этот прием самовыдвижения был .гораздо позднее Твери освоен Москвою, где аналогичное произведение появилось лишь к на- чалу XV в. При съгае Михаила Александре в Твери начинается уже развитое историческое повествование, раннейшим проявлением кото- рого может служить рассказ об избиеішзі твердчами в 1327 г. ханского посла Шевкала (Чол хан), насильничавшего в Твери. Эшзод о насиль- ничестве Шевкала послужил сюжетом для старины-Зылины о Щелкане Дудентьевиче, записаітаой в XVIII в. Московская развитая поБесть явилась позднее тверской. Из первых ее проявлений укажем летописный рассказ о побоище в 1371 г. между войсками Дмитртя Ивановича Московского (будущего «Донского») и Олега Ивановича Рязанского, создателя мощи Рязанского княжества. По словам этой повесги, «Рязанцы, суровые человеци и свирепые людие, высокоумни суще, вознесшеіся мыслью и возгородевшеся величанием, помыслішіа выоокоумнием своим и реша друг к другу: не емлите с собою ни щита, ни копья, ни иного никоего же оружия, но тоішо с собою емшяте едины ужища (веревки), коегождо игимавше москвич да есть шы чіем вязати, понеже суть слаби/страшливы и некрепцы. Наши же (т. е. москвичи) со смирением и воздыханием уповаша на бога, крепльшего в бранех, и мы нё в силе, но в правде; даеть победу и одолекие, бог же, вида сих смирение и онех гордостъ»,— что под- тверждается далее библейскими цкітатами. Это понравилось поздней- шему редактору моасвичу, который заставил рязанцев и в бою махать веревками. Большего развития историческая повесть достигла в Москве если не в конце XIV, то в изчал? XV е, Случиввдееся в 1379— 1380 пѴ Ш