b000001756

крещеным в пример татар, упрекая свою паству в неправде, завистя, немилосердии, грабеже, убийстве и даже в работорговле. Ёозможно, конечно, что «Повесть» могла появиться и в более позднюю эпоху татарской неволи и сопряженных с ней несчастий. Сверх того, не надо забывать, что, начиная с половины XIV в. и заходя даже в XV в., Россия подвергалась чумной эпидемии, которая также повлеклг за собой расстройство общественных оті|ршений, что в достаточной мере отмечено, например, в сборниках проповедей, со- временных XIV в. ХХѴ/І лекцая."' Зарождение Тверской и Московской книжности. По- веста о Ма.иаевом побоище: «Летописная» и «Поведание» (Задонщина). В конце XII в. «Слово о полку Игореве» отметило на фоне бес- порядочных корыстных усобиц и княжеского взаимного «нешсобия» мощь двух русских областей — Галицкой и Суздальской. Ки- евская Русь начала отступатъ на второй план еще в начале второй половины XII в., когда пути ее заграничной торговли с югом пошли к засорению, города— к упадку, а землепользование — ^к сокращению, вследствие отлива рабочей силы на Суздальский север по преилгуще- ству. С потерей Киевщиной выгод своего прежнего положевия, Галицко- Волынская Русь удовлетворилась ориентировкой на Запад — к Полыпе и Венгрии, с которыми вошла в наиболее тесные отношения, особенно в XIII в., благодаря чему значительно обогатилась и обстроилась. Суздальщина, насьпценная приливом населения с юга и обогащенная торговлей с Новгородом, с западнорусскими областями и с волжским востоком, также потеряла интерес к южной России, как политическому и хозяйственному центру, еще при Андрее Боголюбском. И в Галицко- Волынской и во Владимиро-Суздальской областях усилилось значение городов, а в правящей верхушке обнаружилось усиление боярства, состоявшего из крупных эемлевладеяьцев. К XIII в. подвижные прежде князья получили в средней России большую оседлость, в связи с деспотической системой Юрьевичей — Андрея и Всеволода. Правда, вскс- ре передвижка князей из области в область возобновилась но, хотя и была поддержана татарской политикой в России, в то же время нор- мировалась устойчивостью немногих областных центров, которые к то- му времени оказались наиболее платежеспособными. Начальный, особо тяжелый, период Татарщины продолжался не более четверти века. Уже в 70-х годах XIII в. Серапион Владимирский, пугавпжй свою грешную паству татарами как божеским наказанием, находил, однако, возможным пбхвалить их за культурность, за честность и за взаимопомощь. Поса- женные по русским городам татарскиё наместники, баскаки, в конце XIII в. исчезают, и князья сами распоряжаются у себя сбором татар- ских податей. Одним словом, установился некий симбиоз обеих вла- стей— русской и татарской. Князья вскоре после второго нашествия нашли у татар регулятор своих взаимоотиошевий. В Орде они раз- решали свои споры о старшинстве, покупали себе там лучшие княже- ния, губили там друг друга, сами наводили татарскиё полки на родную братию и в благодарность за помощь допускали разорение враждебпой территорни, Taj£ посгупад еще Алексаддр РІевский ,(50»е годы), в жй' ш