b000001756

Й ot множества іітгіц растерзаеиы: вси убо купно лежаще мертвіьі, едину чашу смертную пиша. Видев же сия князь Ингорь Ингоревич, и воскрича горьким и великим гласом, яко труба, распаляясь, и в перси бия, и ударяясь о зешю; слезы же его яко струи течаху, и жалостные словеса приглашаше». Трупы разобрали, каждого из кня- зей похоронили в своем городе, князя Федора Георгиевича Ингорь перенес в его область, к чудотворцу Николе Корсунскому, и похо- ронил его вместе с женою, Евпраксиею, и сыном, Иваном Постником, «и поставиша над ними три кресты камены; и от сея вины зовется великин чудотворец Николае Заразский, яко ту благоверная княгиня Еупраксия с сыном своим, князем Иваном, сама себя зарази». Третья часть повестн написана в обычном тоне легописных по- вестей. В ней видна связь с традицией домонгольского времени, на- пример, в молитве Георгия «сродникам своим Борису и Глебу», что напоминает помощь этих сродников и Александру Невскому в его житии. Надо иметь в виду культ Бориса и Глеба в Рязанской области, о чем можно судить по эмалевому изображению их на роскошных золотых бармах XII в., найденных там в 20-х годах XIX в. Речь рас- сказа, конечно, значительно подновлена в дошедших до нас списках, но все же лексика указьгвает на довольно раннее время: только та- тары называются богатырями, русские же герои — удальцами и резве- цами. В поэзии этой части устной стихии не чувствуется, а есть заим- ствование из «Слова о житии и представлении в. к. Дмитрия Ивано- вича» (XV в.). Но четвертая часть «Повестн» о (Евпатии Коловрате) в основе заставляет предполагать устную былину-старину. Здесь, иа- пример, удальцы и резвецы рязанские кажутся татарам мертвецами, восставшими на бой, людьми крылатьши; диалог между Батыем и пленнымп дружинниками Евпатия отзывается складом устной поэзии. Такова бьгла основа четвертой части, но, подобно третьей, она уже была подвергнута редакции не ранее третьей четверти XV в., потому что и на третьей и на четвертой части ясно видны следы влияпия «Повести о взятии Царьграда в 1453 г.». XXVI лекция. Повесть об Индийском царстве. Сны царя Шахаиши. Расцвет татарской неволи в России относится к XIII — XIV вв. Естественно в эти два века ожидать особого внимания русских книж- ников к литературе Востока или о Востоке, причем заранее можно предположить, что из этих произведений популярными в России того времени окажутся те, которые раскроют «тайны» этого Востока и будут соответствоватъ настроению подавленности, какое тогда испы- тывала порабощенная татарами Россия. Из числа зашедших к нам литературных произведений с «восточ- ным» сюжетом для XIII — XIV вв. можно назвать по крайней мере два, а именно: «Повесть об Индийском царстве» и «Сны царя Шахаиши». Необходимо прежде всего коснуться зарубежной истории этих пове- стей, так как обе они были переведены не в России. «Повесть об Индийском царстве» образовалась на за- паде Европы в виде послания индийского царя Иоанна к греческому царю Эммануилу. Там она была популярна, как предвестие кресто- 10 Акад. А. С. Орло» І45