b000001756

потребовал видеіъ жены его краооту. Федор рассмеялсй: «не подобно естъ нам, христианам, к тебе, нечестивому царю, водить жены своя на блуд; аще преодолееши, то и женами нашими владети начнениі». Батый велел убить Федора, а тело его выбросить зверям и птицам. Перебиты были и спутники Федора. Только один пестун его, Аполо- иица, укрылся и, спрятав тело князя, поспешил к княгине Евпраксии с этой печальной вестыо. При приезде гонца Евпраксия стояла «в пре- высоцем храме своем» и держала на своих белых pynax любезное чадо свое, поджидая своего ласкового и любимого супруга. Услыхав от Аполоницы, что ее муж, любви ее ради и красоты, убит Батыем, Ев- праксия «наполнися слез и горести и ринуся из превысокого храма своего и с ісыном своим, с князем Иваном, на среду земли, и заразися до смерти. И оттоле прозвася место то Зараз». Поколения Федорі — Евпраксия — Иван летопись не знает. Воз- можно, что эти три лица сочиненыі в объяснеяие трех каменных кре- ctoBj стоящих перед Предтеченским собором. Отріажение устной поэ- зии некоторые исследователи видят в посылке Батыем чародеицы, в десятине коней по мастям, в требованци себе княжен на ложе и в падении Евпраксии из терема. 3-я часть «Повести» изображает сборы Георгия Ингоревича на татар, влагая в его уста молитвы (из трех псалмов) и увещання боинов. «И рече (Георгий) братии своей: О, господия и братия моя!... Лутче нам смертию живота себе купити, за святые божие церкви и за веру крестьянскую смерть вкусити, нежели в поганой воли бысти. Испием чашу смертную; се бо я, брат ваш, напред вас изопыо чашу смерггную за... церкви и за веріу... и за отчину, отца нашего великого князя Ингоря Святославича!» (вернее было бы — Глебовича). Георгий ходит по церквам, где молится иконе Одигитрии, принесенной еписко- пом Евфросином с Афона, Николе «и сродникам своим Борису и Глебу», дает постеднее целование жене, благословляется у епископа и выступает против нечестивого царя Батыя. «И бысть сеча зла п ужасна. Много бо бьяшася на мног час, и мнози сильпии полки падоша Батыеви. Царь Батый видяше, что господство Рязаиское крепко и мужественно бьяшеся, и возбояся вельми. Но противу гневу божию кто постоит! А Батыеве бо силе велйце и тяжце, един бьяшеся с тыся- щею, а два со тьмою (библейское выіражение). И видя князь великий убиение брата своего Давида Ингоревича и иных князей и сродник своих, и вскричашіе в горести душа своея: О, братие моя мшіая и дружина ласшва, узорочье и воспитание Резанское! Мужайтеся и крепитеся. Князь Давид, наш брат, наперед нас чашу испил, а мы сея чаши не пьем 1 И преседоша с коней на кони и начаша битися прилежно. Удальцы же и резвецы Резана<ие тако бьяшася крепко и нещадно, яко и земли постоиати. И многие сильные полки Батыевы смятошася. А князь великий, многие полки своя проезжая, так храбро и мужест- венно бьяшеся, яко всем полком Татарским подивитися крепости й мужеству, Резанскому господству. И едва одолеша их сильные полки Татарские». Князья, воеводы и удальцы .рязанские «купно умроша». Рязань оааждена и взята, княгини были иссечены в церкви, граждане перебиты. Здесь третья часть прерывается четвертою. 143 mm. ІІІріИіш-