b000001756

Под «болезнью» возможно разуметь не только татарское иго, а во- обще несчастия, которые пришлось переживать Руси от кочевников (половцы и т. д.) в «те дн,и». О татарах, как болезни «сих» дней, вероятно, тоже говорилось, но этого заключения не сохранилось в «Слове». Не сохранилось таких выражений, которые являлись бы переходом от «Слова-Предисловия» к биографии собственно Александра. Но так или иначе, «Слово о погибели русской земли», вероятно, ви- дело эту погибель именно в смерти Александра, при гробе которого, как увидим ниже, все люди воскликнули: «уже погибаем!». За этим предисловием дружинника в светской биографии шло, вероятно, не совсем то введение, которое. мы читаем в псково-печер- ской рукописи, где по-монашески приносится извинение в греховности и малосмысленности автора, с цитацией библейских притч, с компли- ментами родителям Александра (боголюбивым и благочестивым). Да- лее же опять чувствуется светская рука начитанного дружинника, использовавшего «Историю Иудейской войны» Иосифа Флавия, «Але- ксандрию», «Троянские деяния» из хроники Малалы и «Девгениево деяние», а возможно, и исторические книги Библии. В Псково-Печер- ском списке здесь читается: «Рост его (Александра) был выше других людей, голос его—как труба в народе, лице его — как у Иосифа, которого египетский царь поставил вторым царем в Египте, сила же его была частыо силы Самсона. И дал ему бог премудрость Соломонову, а храбрость царя Римского Веспасиана, который пленил всю Иудейскую землю. Некогда, во время осады города Атапаты, вышедшие из города жители побе- дили его, и остался (Веспасиан) один и прогнал силу их к городским воротам и насмеялся над дружиной своей и укорил ее, говоря: оста- вили вы меня одного. Так и князь Александр, побеждая везде, был непобедим». В зачине особой переделки жития Александра сохранилось еще несколько черт, восходящих для данного места тоже ко введению светской биографии: здесь он называется храбрым, соименным царю Александру Македонскому, подобником царю Ахиллесу, крепкому и храброму, непобедимым подобно Акриту (Дигенис, Акрит, Девгений). Имя Александра слышно было во всех странах — от моря Варяжского до моря Понетьского (Понт, Черное море), даже до Рима великого. Обращаясь к дальнейшему тексту жития, реставрируемому при помощи Псково-Печерского и другого, нелетописного сборника, т. е. переходя от характеристики к самому рассказу об Александре, счи- таем уместным предупредить, что в этом рассказе собственно житий- ного очень мало и большая часть текста идет от светской, дружинной биографии Александра. Конечно, здесь мы кое-где встречаем про- слойкн молитвословного и церковно-книжного характера, но все же трудно решить, принадлежат ли они светскому книжнику или монаху. Только два-три эпизода можно было бы отнести прямо на долю цер- ковного книжника, именно чудесное видение Бориса и Глеба, цитацию библейского чуда при Езекии-царе и чудо с душевной грамотою, заимствованное из жития Алексея «человека божия» и приуроченное к мертвому Александру. 9 Акад. А. С. Орлов 129