b000001756

хитростию победи Угры у Галича, онем нарядившемся, но соступиБся, яко ловцы рассыпашася по земли; тако изби Угры на избои и зле их погуби». Надо думать, что обе редакции «Слова-Моления» не передают точно основной подлинник. Трудно допустить, чтобы упоминания о Святополке и Боняке в нем не было. С другой стороны, нельзя отрицать и самостоятельных дополнений и переделок осяовного под- линника в каждой из редакции. Невыяснено также, какой порядок изречений бьи в основном подлиннике, так как и редакции и даже списки в этом несогласны. А поэтому и выделение биографической нити автора в точности невозможно. В особенности затруднительно решить вопрос об отношении автора к князю, боярам и монахам. В одной редакции читаем: «не имей себе двора близ царева (княжа) двора и не держи села близ княжа села: тизта бо его, яко огнь тряпицею накладен, и рядовичи его, аки искры. Аще от огня устере- жешися, но от искор не можеши устеречися и сожжения порт». В другой редакции этого нет. I Особенно интересны изречения, направленные против бояр и мона- хов и являющиеся исключительной принадлежностью редакции, адре- •сованной ко Всеволодовичу Ярославу: ' «Княже мюй, господине! Се был есми в велицей нуже и печали и под работным ярмом пострадах. Все то искусих, яко зло есть. Лучше бы нога своя видети в лычеяици (в лапте) в дому твоем, нежели в червлене сапозе на боярстем дворе; лучше бы ми в дерюзе служити тебе, нежели в багрянице в боярстем дворе. Не лепо у свннии вноздрех рясы (бахрома) златы, тако на холопе порты дороги. Аще бо были котлу во ушию златы кольца, но дну его не избыти черности и жжения; тако же и холопу: аще бо гіаче меры горделив был и буяв, но укору ему своего не избыти, холопья имени. Лучше бы ми воіда пити в дому твоем, нежели мед пити 'в боярстем дворе; лучше бы ми воробей испечен приимати от руки твоея, нежели боранье плече от государей злых». , ( Против монахов: «Или речеши, княже, пострищися в чернецы. To не видал есмь мертвеца на свинии ездячи, ни чорта на бабе; не едал есми от дубья (ийи — ивъя) смокви, ни от липья стафилья (винограда). Лучше ми тако скончати живот свой, нежели, восприимши ангельский образ, солгати. Рече бо: ложь мирови, а не богу. Богу нельзе дол- гати, ни вышним играти. Многи бо, отшедше мира сего во иноческая, и паки возвращаются на мирское житие, аки пес на своя блевотины, и на мирское гонение; обиходят села и домы славных мира сего, яко пси ласкосердни. Идеже брацы и пирове, ту чернецы и черницы и безза- коние: ангельский имея на себе образ, а блядной нрав; святительский имея на себе сан, и обычаем похабен». В той же редакции (т. е. адресованной Всеволодовичу) имеется изображение цирка. Это место совершенно загадочно. Во всех текстах оно испорчено по началу. После обращения: «Княже мои, господине» следуют непонятные термины: «Королязи бо и Ковари, Офорозе, ры- тиры магистр.ове дуксове, и т. д. тем (или — и те) имеют честь и милость у поганых султанов ц королев», С одной стороны, это кад-