b000001756

весги вршенных лет» рассказывается так под 1024 г.: «Ярославу, сушю Новегороде, приде Мстислав из Тьмутороканя Кыеву, и не прияша его Кыяне; он же, шед, седе на столе Чернигове. И посла Ярослав за море по Варягы. И приде Якун с Варягы, и бе Якун сь леп, луда бе у него златом исткана. Иде Ярослав с Якуном на Мстислава; Мстислав же, слышав, взиде противу има к Листвеяу..., и бысть сеча сильна. Видев же Ярослав, яко побежаем есть, побеже... и Якун ту отбеже луды златые». Обращаемся к «Слову» Симона: «У этого Африкана было два сьгаа, Фрианд и Шимон. По смерти брата, Якун выгнал обоих пле- мянников из их владений. И пришел Шимон к благоверному нашему князю Ярославу. Тот принял его, держал в чести и отдал сыну своему Всеволоду, сделавши старшим при этом князе. И принял Шимон' великую власть от Всеволода. Причина же любви Шимона к святому монастырю Печерскому вот какая. Во время княжения Изя- слава в Киеве, пришли половцы на Русскую эемлю, и Ярославичи: Изяслав, Святослав и Всеволод пошли навстречу им (1066 г.). С кня- зьями был и этот Шимон. Когда же пришли они к святому Антонию для молитвы и благословения, старец открыл неложные свои уста и ясно поведал им ожидающую их гибель. Варяг же этот упал в ноги старцу и молил, чтобы сохраниться ему от такой беды. И сказал ему блаженный «сын мойі многие падут от острия меча и когда побежите вы от супостатов ваших, будут вас топтать, наносить вам раны и топить в воде. Но ты спасешься и будешь положен в церкви, которая здесь ооздастся». И вот на Альте (реке) вступшіи в бой • полки, и по божьему гневу побеждены были христиане и бежали; воеводы их со множеством воинов пали в битве. Тут же, посреди их, лежал и раненый Шимон. Взглянул он на небо и увидал цер- ковь превеликую, какую и прежде уже видел на море. И вспомнил слоіва спасителя и сказал: «господиі избавь меня от этой горькой смерти молитвами твоей матери и преподобных Антония и Феодосия!» И вот вдруг какая-то сила вырвала его из среды мертвецов: ои исцелился от ран и всех своих нашел целыми и здоровыми. Тогда, пришедшн к блаженному, стал он рассказывать дивные вещи: «Отец мой, Африкан, говорил он, сделал крест с живописньш изображе- нием подобия Христова, новой работы, как чтут Латины, величи- ной локтя в три (очевидно, скульптура). Воздавая честь изображе- нию этому, отец мой положил на чресла его пояс, весом в 50 гривен эолота, и на голову венец золотой. Когда же дядя мой Якун вы- гнал меня из владений моих, я взял пояс с Иисуса и венец с головы его. Он же, обратившись ко мне, сказал: никогда не клади этот венец на свого голову, а неси его на приготовленное для него место, где устроится преподобным церковь во имя моей матери. Отдай его в руки этому преподобному, чтобы он повесил его над моим жертвенником. Я упал, оцепенев от страха, и лежал, как мертвый. Вставши же, я поспешно взошел в корабль. И когда плыли мы, поднялась великая буря, так что все отчаялись за свою жизнь. И начал я кричать: господи, прости м-аіяі Я умираю теперь за этот пояс, за то, что взял его от честного твоего и человекоподобного 116