b000001756

мы коснулись Галицкой летописи, которая доходит до 1267 г., и Волын- ского ее продолжения до 90-х годов XIII в. В жанре поучений мы обо- зрели проповедническую деятельность Серапиона Владимирского, кото- рый умер в 1275 г. Восстанавливая теперь хронологическое изложение, я должен был бы возвратиться к первой половине XIII в. и разобрать Киево-Печер- ский патерик, «Моление Даниила Заточника» и повести о татарщине. Но прежде чем перейти к непосредственному разбору этих произве- дений, предварительно отметим в литературнои истории тот перелом, которьш отразил в себе политическую деградацию южной Руси и воз- вышеяие среднерусской Суздалыцины на первенствующую ступень областной лестницы. Как известно, со времени Юрия Владимировича Долгорукого (ум. в 1157 г.) и особенно со времени Андрея Юрьевича Боголюб- ского (ум. в 1174 г.) и при Всеволоде, его брате (ум. в 1212 г.), Киевское княжество постепенно теряло значение первостепенного стола всего русского феодального союза, обратившись после татарского раз- грома (1240 г.) в глухую провинцию. Вместе с тем и книжная куль- тура юга, продолжая развиватъся по его окраинам (Галич, Волынь), перекочевала на север. Вог этст момент литературнои истории наиболее ярко выражен в памятниках Владимиро-Суздальской области. При сличении южнорусских летописей со среднерусскими за весь XII в. убеждаешься, что развитое историческое повествование зароди- лось и сформировалось именно в южной Руси. Летописные повести сложились на юге в основной вид, который был отражен среднерусской летописью. В южной Руси повести образовали основные элементы сво- его стиля еще в XI в., и неудивительно, что среднерусские летописи, начавшиеся на целый век позднее (с половины XII столетия), могли воспольэоватъся готовым литературным опытом. Развитые истори- чесиие повести, встречающиеся в среднерусской практике только с 70-х годов XII в., обнаруживают именно южнорусскую манеру, хотя и с иным соотношением ее элементов. Так, реализм военной практики здесь явно притушен, а церковная стихия усилена. В результате полу- чилось разложение стройной системы ' южнорусского исгорического стиля и снижение его эстетической ценности. і Но, при стилистической завйсимости от южнорусского повествова- ния, среднерусские повести последней четверти XII в. имеют свой, самостоятельно выработанный тон, характеризующийся прежде всего весьма этикетным почтением к своему великому князю, как самовласт- ному правителю. И в этом сказывается не только местный «патрио- тизм», а объективное изменение политического равновесия, именно сказъшается переход политической доминанты из южной Руси в сред- нюю, Владимиро-Суздальскую, и обострение здесъ борьбы в кня- жеско-боярской и городской среде. * Итак, судя по данным исторической беллетристики, политическое преимущество не сопровождалось для средней России преимуществом в литературном отношении. Черты завйсимости от литературнои куль- туры юга, по нашему мнению, сказываются и в других жанрах сред- нерусской литературы не толвко в XII, но и в XIII в. Среднерусские JI2 ■ :-Ч*ШШ&-Ш'н&т*іІііІ!І"М' ■■■'■■■■ -^ ■