b000001756

В ': когда нависла синяя мгла. Утром... (тут непонятно) отворил ворота Новгорода, расшиб славу Ярослава. Скокнул волком с Дудуток до Немиги. На Немиге сзюпы стелют из голов, молотят цепами булат- ньгми, на току жизнь кладут, отвевают душу от телз. У Немиги крова- вьк берега не добром были посеяны, а посеяны костями рус- ских сыновей». Бой на Немиге дан в виде земледельческих образов: снопы — го- ловы, железные цепы^мечи. Жизнь молотят^ затем веют отмолочен- ную душу от тела, и посев делают костями. «Всеслав князь людей судил, князьям города уряжал, а сам ночью волком рыскал, из Киева дорыскивал раньше пения петухов в Тьму- торокань (т. е. до ночного пения петухов он успевал достичь Тьму- торокани), великому Хорсу волком путь перебегая» (т. е. успе- вал до восхода солнца, при гипотезе, что «Хорс»— это божество солнца). «Ему в Полоцке рано прозвонили колокода заутрешо у Святой Софии, а он в Киеве тот звон слушал». Затем идет заметка: «Хоть и вещая душа была в отважном теле, но часто он страдал от бед. Ему (т. е. Всеславу) вещий Боян и прежде припевку зшную сказал: ни хитрому, ни умелому, ни птице опытной суда божьего не миновать». За неожиданной отрьгоистой фразой: «Копья поют на Дунае» следует «плач» Ярославны. Она начинает его желанием лететь «по Ду- наю», на реку Каялу, чтобы отереть там кровавые раны своего мужа, Игоря. Если только «Дунаем» не называлась в древней поэзии всякая река, в том числе и Дон, то непонятен путь Ярославяы из Путивля на Каялу (так как Дунай отдеяен от Дона всей длиной северяого по- бережья Черного моря). Дунай — пограничная река родного для Ев- фросинии Ярославны Галицкого княжества, откуда она была выдана замуж за Игоря. Итак: «Копья поют на Дунае. Слышен голос Ярославны, ніеведо- мая (т. е. в одиночестве), подобно кукзшіке, она кричит («кычет»): «Полечу, сказала, кукушкою по Дунаю: омочу бобровый свой рукав в Каяле реке, утру князю кровавые его раны на крепком его теле». «Ярославна рано плачет в Путивле, на (городской) стене, говоряг О ветер, вихорь! зачем, господин, бурно веешь? Зачем мчишь на своих легких крыльцах «Хиновские» '(?) стрелки на воинов моего ми- лого? Разве тебе мало было в вышине под облаками веять, качая корабли на синем море? Зачем, господин, мое веселье по ковылю ты развеял!» «Ярославна рано плачет в Путивле города, на стене, говоря: О Днепр Словутич! ты пробил каменные горы через эемлю Поло- вецкую, ты качал на себе ладьи Святославовы до полка Коробякова: принеси («взлелей»: лелеять — качать), господин, моего милого ко мне, чтобы не слала я к нему слез на море рано!» «Ярославна рано плачет в Путивле, на стене, говоря: Светлое и пресветлое солнцеі Для всех ты тепло и прекрасно: зз.чем, господин, ты простер. горячие свои лучи на воинов милого, в по