b000001756

Всеволод Святославич был женат на внучке Юрия Долгорукого, Ольге Глебовне. Отчаянный бой Всеволода приводит автору «Слова» на память сечи, бывшие сто лет тому назад, когда родоначальники теперешних кпязей бились между собою из-за лучших княжеских столов, приводя себе то польскз^о, то половецкую помощь, когда Олег Святославич не давал покоя русской земле, перескакивая из удела в удел. «Были века Трояновы, миновали года Ярославовы; были походы Олеговы («плъци Олговы»), Олега Святославича. Тот Олег мечем крамолу ковал и стрелы по земле сеял. Ступает он в стремя в городе Тьмуторокани; этот звон услыхал давний великий Ярославов сын Всеволод (отец Мономаха), а Владимир (Мономах) всякое утро уши себе затыкал в Червшгове; Бориса же Вячеславича слава на суд привела (т. е. жажда славы привела его к роковому концу)... за обиду Олегову, храброго и молодого князя». Борис Вячеславич и Олег Святославич, некогда вьп^нанные по очереди из Чернигова, где утвердился их дядя Всеволод, спаслись в Тьмуторокань; отсюда они выступили с половецкою помощью протиз Всеволода, разбили его и заняли Чернигов. Но против них пошли их дядья с своими сыновьями, и в бою на «Нежатиной ниве» под Черниговом Борис был убит. а Олег снова бежал в Тьмуто- рокань (1078 г.). Пропустив еще одно неясное место в «Слове», продолжим его воспоминания о прошлых временах: «тогда при Олеге Гориславиче (здесь он намеренно назван не Святославичем, а «Гориславичем») сеялось и росло усобицами, погибало достояние Даждьбожьего внука (т. е. русского народа), в княжеских крамолах век человеческий сократился. Тогда по русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, деля между собою трупы, а гадки свою речь говорили, желая лететь на кормлю (т. е. на трупы). То было в те рати и в те походы, а такой, как эта рать, не слыхано: спозаранка до вечера и с вечера до рассвета летят стрелы каленые, гремят сабли по шлемам, трещат копья булатные в поле неведомом посреди эемли Половецкой. Черная земля под копытами костями была посеяна и кровыо полита; горем взошли они по русской земле». Далее автор «Слова» обращается к моментам боя, как бы его участник. «Что это мне шумит и что это мне звенит издалека, рано перед зорями? А, это Игорь полки оборачивает (т. е. пытается вернуть смутившихся), потому что жалко ему милого брата — Всеволода. Би- лись день, другой, на третий день к прлудню пали сгяги Игоревы. Тут оба брата разлучились на берегу быстрой Каялы. Тут крова- вого вина не достало, тут пир окончили храбрые сыны русские,. сва- тов поили, а сами полегли за землю русскую». Тут мы видим два образа битвы: посев черной земли, чернозема, костями и поливка ее кровью, откуда затем вырастает горе; или затем битва — свадебный пир, на котором русские поили сватов кро- вавым' вином. Сватов они угостили, а сами свалились от похмелья. «Никнет трава от жалости, а дерево с горем к земле приклони< тб