b000001756

концом копья вскормлены, дороги ті известны, овраги знакомы, луки у них натянуты, колчаны открыты, сабли навострены, сами они скачут как серые волки в поле, шца себе чести, а князю славы». Выражение: «ищучи себе чти, а князю славы» повторяется и в других местах «Слова о полку Игореве», являясь как бы рефреном, который заключает отдельные строфы текста. Тут автор опять возвращается к началу похода: «Тогда вступил Игоръ князь в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце ему тьмой путь заграждало; ночь стоном грозы раз- €удила птиц, свист звериный поднялся». Разумеется, вероятно, прон- зительный свист вспугнутых серн или степных сусликов, которые, пробудившись от грозы, выскочили из нор на свои курганчики. Последнею из этих зловещих примет является крик неизвестного нам чудища: «Див кричит на вершине дерева, велит прислушаться: Волге и Поморию (побережью Черного моря), и Посулию (побережью реки Сулы), и Сурожу (Сурож — город Судак в Крыму), и Корсуню (Херсонес в Крыму) и тебе, Тьмутороканский болван». Я уже говорил, что Тьмуторокань — главный город русского кня- жества на северном Кавказе. На месте этого старого Тьмутороканя еще с XVIII в. находили разваяины разных построек, мраморные плиты, на которых были вырезаны греческие надписи и самая древняя русская надпись (1068 г.), сделанная на обломке еще более древних построек. Здесь когда-то была очень развитая культура не только византийской, но и античной поры. Возможно, что в конце XII века здесь еще стояла какая-то статуя, какой-то идол, по-славянски «бол- ван». Может быть даже не статуя высокой культуры, а каменная баба дикарей. «Тьмутороканский болван» был, значит, идол, чрез- вычайно известный в тогдаіпнее время. Загадочный «Див», сидящий на дереве и криком обращающий внимание разных стран от Днепра до Черного моря на зловещее начало Игорева похода, упомянут и далеё, среди последствий поражения Игоря: «уже вержеся Див на эемлю». «А половцы непротореными дорогами бежали к Дону Великому; кричат телеги их в полночь, скажешь — лебеди распуганные; а Игорь к Дону ведет воинов». Скрип половецких телег с немазанньши осями колес сравнивается здесь с криком распуганных лебедей. Пропускаю одну неясную фразу; во всяком случае видно, что автор хочет усилить грозные предзнаменования ожидающих Игоря бед: «орльг зовут своим клектом зверей на трупы, а лисицы лают на красные русские щиты». Эта' строфа заканчивается рефреном: «О русская земля, уже за шеломянем еси!» (т. е. за холмом). Этот рефрен повторяется не один раз. О красных щитах русских воинов говорится и далее: «Долго темнеет ночь; заря зажгла свет, мгла поля покрыла: соловьиный щекот уснул, говор галочий пробудился. Русичи (т. е. русские сыны) великие поля красньши щитами перегородили, ища себе чести, а князю славы». Есть сообщение, что в древности войска огораживались щитами. Хотя этот прием взят не из русской практики, но возможно, что именно т